Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 186

Рыжова хотела было сразу потащить его в спальню, но Обнорский улыбнулся и предложил:

— Давай сначала шлепнем по чашке кофе, у меня к тебе есть одно интересное предложение…

— Какое еще предложение? – недовольно спросила Марина, но в кухню все-таки пошла.

Получив чашку горячего кофе, Андрей закурил и задал Рыжовой вопрос:

— Марина, ты деньги любишь?

— Что значит любишь? – фыркнула Рыжова. – Я их уважаю. Они мне нужны. Говорят, что счастье не в деньгах, но без них тоже не жизнь – я, слава богу, это уже попробовала… А к чему ты это?..

— Есть одна тема, на которой можно легко заработать за пару дней большие деньги, – ответил Обнорский, пуская кольцами табачный дым.

— Большие деньги – это сколько? – сразу напряглась стенографистка.

— Может, пять тонн зеленых, а может, и больше, – равнодушно пожал плечами Андрей, делая вид, что не замечает, как сразу вспыхнули глаза у Рыжовой, которая от волнения даже обожглась кофе.

— Тьфу ты, черт! В горло уже не лезет этот кофе! А что за тема-то? Если что-то связанное с работой, то я в такие игры не играю – это однозначно…

— Да ты что, родная, за шпиона меня приняла? – рассмеялся Обнорский. – У тебя буйная фантазия. Я не такой дурак – под расстрельную статью становиться…

— Ну а что тогда за тема? – спросила Марина, подперев щеку кулаком, отчего сразу стала похожа на большого хитрого хомяка.

Андрей загасил сигарету и взглянул ей в глаза:

— К тебе Киря Выродин захаживает? Часто?

— А ты что – поп, чтобы меня исповедовать? – ответила вопросом на вопрос Рыжова. – При чем тут Кирилл?

— При том. Он, как ты, наверное, знаешь, зять генерала Шишкарева, заместителя главкома сухопутных войск. Теперь представь себе, что бы Киря отдал за пленку, на которой заснято, как ты с ним трахаешься? Вариантов два: либо он платит деньги, либо пленка уходит к тестю. А тесть его с говном сожрет. Зять это понимает, поэтому предпочтет отдать баксы. Вот и вся тема. – И Обнорский достал новую сигарету.

Рыжова некоторое время переваривала услышанное, а потом покачала головой:

— Так ты хочешь, чтобы я сама засняла, как мы с Кириллом?.. Нет, я на такое не подписываюсь. Слишком стремно – не дай бог, что-то выплывет, не получится… Кириллу-то ничего не будет – кто его тронет с таким тестем? А меня сразу отсюда выпрут с волчьим билетом… Нет, это не для меня…

— Ну, положим, отсюда ты и по другим причинам вылететь можешь – усмехнулся Андрей и подмигнул Марине, у которой сразу вытянулось лицо.

— Как это?.. По каким причинам?

Обнорский молча взял стоявший на кухонном столе маленький красный магнитофончик и сунул в него принесенную с собой кассету, нажав на кнопку воспроизведения записи. Из динамика полился голос Рыжовой… Когда запись кончилась, Андрей нажал на «стоп» и спросил остолбеневшую Марину:

— Как ты думаешь, дорогая, когда наш любимый замполит товарищ генерал Приходько получит эту кассету – что с тобой будет? Грамоту за активное участие в художественной самодеятельности тебе вряд ли выпишут… Как ты полагаешь?

Рыжова несколько раз, не издавая ни звука, открыла и закрыла рот, потом вдохнула с легким завывом воздух и наконец смогла выговорить:

— Ну и сволочь же ты, Обнорский! А прикидывался нормальным парнем! Отдай пленку, подонок!

— Бери на здоровье, Мариша, – улыбнулся Андрей. – У меня еще есть…