Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 188

Сучок то и дело подбегал к Хорьку, зудел в самые уши:

— Пора сваливать, бугор. Хватит. Пошмонали, попили. Начальник поезда сообщил, наверное, по линии…

— Ха! Как это он мог сообщить, если мы его рацию размудохали?! Пускай бабам своим пошепчет, сообщит… Ха-ха-ха…

Хорек посмеивался, подергивал в такт музыки плечами, обнимал сразу двух телок – Рыжую и Пеструху. Поделился с Сучком своими планами:

— Вот трахну обеих, тогда и сойдем. Правда, кисоньки?.. А так чего же… После такой голодухи… Ты не мечи икру, Сучок. Все будет путем. Где надо будет – сорвем стоп-кран и слиняем. Гуляй, братва! Рыжая, наливай!

Привстав, Хорек заорал визгливо, поперек ритма, совершенно не попадая в тональность:

Улицы московские:

Шпанские Таганские,

Я люблю вас, улочки,

А-а-а-а-а-а-а-а-а…

Зорька, хлебнув для храбрости, липла к Сучку:

— Ну, Робин Гуд, потанцуй со мной. Что ты такой скучный? Смотри, все веселятся, гуляют. Вы же на свободе!

— Догуляются, – мрачно сказал Сучок, опрокидывая в себя фужер с минералкой. – Линять надо, пора. В городе нам нельзя появляться, загребут.

— Успеете. Да и поезд не останавливается, смотри, как быстро идет.

— Ничего, остановим.

— Ну, Робин Гуд! Развлеки девочку. Я в долгу не останусь. Ты что: совсем не хочешь? У тебя, кроме пушки, есть еще чего-нибудь, а? Ха-ха-ха…

Сучок воспылал – и от слов маленькой этой шлюшонки, и от ее прикосновений. Женские пальчики поистине способны делать чудеса. Сучок ожил, заволновался. Даже забыл о бдительности.

— Только по-быстрому, поняла? – сказал он Зорьке. – Пошли в тамбур. Не хочу тут, на глазах… не скотина же.

— А пострелять дашь? – Зорька ластилась к нему, показывая смеющимися глазами на автомат. – Никогда не стреляла. А страсть как хочется!

— Ладно, пальнешь пару раз, – после некоторого колебания согласился Сучок.

Они вышли в тамбур. Сучок полез было к Зорьке, повесив автомат на ручку двери, но она со смехом вырвалась:

— Нет, сначала девочек ублажают, а потом уже получают, чего хотят. Так принято, Робин Гуд.

— А чего это ты меня так зовешь? Робин Гуд – он же против богатых разбойничал. А я сам по себе.

— Да так, похож ты на него, – засмеялась Зорька. – Я в детстве книжку читала, там рисунок есть. Как глянула на тебя, так сразу и подумала: Робин Гуд… Ну, давай будем стрелять, давай!

— Ты упрямая, однако, – нахмурился Сучок. – И чего тебе приспичило? Совсем это не женское дело.

— Вы же стреляете! И мне интересно. Я любознательная, страсть!

— «Интересно»! – передразнил он и какое-то мгновение колебался. Потом решил: – Ладно, давай. Я, вот, ставлю на «очередь». Короткими бей, поняла? Два-три патрона и отпускай палец. Потом снова жми. Только держи крепче, «калаш» сильно дергается.

Сучок распахнул дверь тамбура, приложил автомат к плечу, дал в ночь, для пробы, короткую очередь. Тотчас в тамбур выскочил часовой, спросил:

— Чего палишь, Сучок?

— Да так, развлекаемся, все нормально.

— А…

Часовой исчез, плотно прикрыв дверь.

— Ну, теперь ты.

Зорька повторила движения Сучка: взяла автомат в руки, приложила его к плечу, прижмурила один глаз, взялась за спусковой крючок.

«Калашников» зарокотал, затрясся в руках Зорьки, и она… разжала пальцы.

Автомат скользнул вниз, на летящую под колесами щебенку, в черную пропасть.

— Ты что делаешь, падла! – заорал Сучок, отталкивая девушку, наполовину свесившись из двери. – Охренела? Я же сказал тебе: держи крепче!