Напряжение - Роман Путилов Страница 2

— Что хотел, начальник? — не отвечая на формальное приветствие, выдохнул на полицейского густую смесь приторно –сладких запахов, пассажир переднего сидения.

— Музыку включите, пожалуйста, время сейчас позднее…

— Господин полицейский, назовите номер и дату заявления! — обладатель клочковатой бородки издевательски заулыбался.

— Какого заявления?

— Я учусь в Европейском колледже, на лоера, поэтому, в отличии от вас, знаю, что с прошлого месяца ночной шум является мелким правонарушением частного обвинения, поэтому, если вы хотите, чтобы я отвечал на ваши вопросы, вы обязаны назвать данные заявителя, так как вправе знать, кто и в чем меня обвиняет. Ну, я жду.

— Я вам не сказал, что имеется заявление…- сержант смутился: — Но сейчас…

— В таком случае я вас не задерживаю…- парень в машине сделал движение ладонью, как будто отгоняет от себя дым, после чего повернулся к радостно скалящим зубы соплеменникам и выставил ладонь.

— Хорошего вечера. — Хлопнув ладонью по крыше седана, изобразив, что последнее слово осталось за ним, сержант двинулся обратно в сторону «Гурка».

Хлопки ладошек и издевательский смех сержант слышал уже спиной.

Хлопнули двери полицейского джипа, двигатель коротко взревел, и индийская «канарейка» проехала мимо черного седана, с улыбающимися пассажирами. Сержант сохранял каменное лицо, пока они не удалились от третьего подъезда, после чего не выдержал и ударил кулаком по передней панели.

— Ты чего? Оштрафуют же! — водитель кивнул на зеркало заднего вида, с которым была совмещена камера, которая писала все, что происходило в машине.

— Да насрать! Достало уже все! Как дальше работать?

Внесенные в прошлом месяце изменения в ряде статей Административного кодекса, на первый взгляд, незначительных, перевернуло очень многое в работе полиции. Подавалось все на почве сближения законодательства страны с Европейским, но это сближение было очень странным. Так теперь, категорически запрещалась необоснованная проверка документов. Обоснованным было проверить документы только в том случае, если имеются признаки совершения человеком преступления, например, окровавленный нож в руке. А вот плазменная панель в руках гражданина к таким не относилась, только в совокупности с монтировкой. И ночной шум теперь перестал быть делом государства, и отправление естественных надобностей в общественных местах, а также совокупление в этих местах стало делом не государственного, а частного обвинения, то есть полиция имела право вмешиваться только в случае наличия заявления от другого гражданина, чувства которого оскорблены. В общем, как писала сестра сержанта в своем статусе в социальных сетях «Все сложно.» У сержанта было ощущение, что правовые нормы, принимаемые союзным государством, как передовые, европейские, попадают в Союзное государство с отставанием лет на десять-пятнадцать, как «беушные» трамваи из столицы в провинцию, вроде бы, после капитального ремонта, но, все равно, сильно протухшие.

Два года назад сержант, решивший в первый раз съездить в Европу, а именно в Чехию, попить местного пива, сидя в уличном кафе на площади Павлова, и пытаясь понять, в чем прелесть этого знаменитого вепрева колена, попал в облаву, и видел, как чешские полицаи волокли, скованных в наручники, ревущих от боли, парней и пенсионерок, задержанных именно за отсутствие документов. И быть бы сержанту битым и помещенным в каталажку, так как свой паспорт он благополучно оставил в чемодане в гостинице. Но он догадался показать патрульным свою фотографию на телефоне, где он был снят в форме, при оружии, на фоне, разрисованной, полицейской «Десятки». Здоровенные парни в черной форме, посмеялись, сделали сэлфи с русским коллегой, и пошли дальше, творить добро, а сержант облегченно выдохнул и больше из номера гостиницы без паспорт не выходил.