Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 236

Нынешняя поездка в Дамаск была первой зарубежной командировкой в телекарьере Анжелики. По скромному мнению Мити, руководство «Снега» в качестве заграндебюта могло бы определить для девчонки и более спокойную страну. Нет, разумеется, это сугубо их, внутриканальные дела, но… Образцов в очередной раз перевел взгляд на загорелые девичьи ноги, на тренированные, как у футболистов, икры. М-да, с такими ногами в Сирии запросто можно огрести приключения на не менее такую жопу.

Самолет внезапно вынырнул из огромных воздушных снежных гор, и под крылом, далеко-далеко внизу, показалась рыжая земля с редкими вкраплениями зелени и воды.

Ну, мархабан, ард-аш-Шам!

Кейф-аль-Халь вас-с-Сиха ва-ль-Маль? [121]

Перелом наметился лишь год назад, но наметился уже весомо, грубо, зримо. Из многих провинций война ушла совсем, а Дамаск так просто превратился в мирный и очень красивый город, где следы боев и обстрелов надо было уже специально выискивать, чтобы заснять и дать картинку. Потому и настроение у меня было соответствующее: я приезжал не в горячую точку, а, скорее, по местам боевой славы. Развеяться, повспоминать минувшие дни…

На Восток нельзя лететь с таким настроением.

Восток этого не прощает…

* * *

Вырулив на площадь Омейядов [122], трансферный микроавтобус с российскими журналистами притормозил у шлагбаума, преграждающего въезд на огромную огороженную территорию Sheraton Damascus Hotel. Еще накануне в этот расположенный в окружении садов и гор отель, начали съезжаться журналисты со всего мира, в связи с чем сирийские военные и полиция вынужденно предприняли дополнительные меры безопасности.

Митя толкнул в бок сидящего рядом Медвежонка:

— Гляди, красотища какая! Пять звезд, между прочим. Я понимаю, почему здесь НАША съемочная группа – мы серьезный федеральный канал, можем себе позволить. Но вы-то, голодранцы, сюда каким боком?

— Так ведь за все АП максала. А у нее денег много – грабят Россию, не переставая.

— О как?! Так вы, выходит, сюда на кровавые деньги кровавого режима? М-да, это, я тебе доложу…

— Пошел в жопу!

— Опять туда?.. Успокойся, Медвежоночек. Я ж не с укором, а так, с легким удивлением. И! Считаю, это дело надо отметить.

— Что отметить?

— Прибытие. Причем проставляешься ты!

— Щас, разбежался. С каких это?

— А с таких, что кровавое командировочное бабло должно жечь тебе ляжку.

Охрана дала отмашку, и микроавтобус плавно вкатил на территорию отеля.

— Ну и? Каков будет твой положительный ответ?

— Да там того бабла-то… – посмурнел Медвежонок. – Только на сам отель и не пожмотились. Да и то чтоб все стадо вместе держать. Для простоты и безопасности.

— И это правильно. Как говорится, гуртом и батьку мутузить сподручнее. Опять же – коллектив.

Миновав теннисный корт и обогнув открытый бассейн, микроавтобус остановился возле ведущих наверх белых каменных ступеней. Пребывающие в состоянии легкого возбуждения журналисты потянулись на выход, и только сидящие в последнем ряду двое телеаксакалов не выказали – ни ненужной суеты, ни душевного трепета. Потому как случались в их бурной кочевой жизни и не такие шератоны.

— Да в гробу я видал! Такой коллектив.

— Э, не скажи! Жизнь учит, что каждый человек нуждается в том, чтобы быть членом чего-то. Люди порой на преступления идут, лишь бы не оказаться отторгнутыми коллективом. Короче, Паша, не жмись! На дукаты кровавого Мордора тебе только бухать не форшмачно.