Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 238

— Ну, помнится, в моем пионерском возрасте основных претензий к американцам было три.

— О как? Интересно. Озвучь?

— Во-первых, то, как они, сволочи, повели себя по отношению к индейцам.

— Согласен. Тут мы все безоговорочно были на стороне Гойко Митича.

— Во-вторых, американцы обижают негров.

— Особенно Мартина Лютера Кинга. Этого – с особым цинизмом.

— Вот-вот! И наконец, третья претензия – ужасы американской военщины во Вьетнаме… Вообще, в отличие от подавляющего большинства советских детей, передаче «В гостях у сказки» лично я предпочитал ее взрослый аналог – «Международную панораму».

— Как же, как же! Дядя Саша Бовин и дядя Валя Зорин – это наше все! – подтвердил Митя. И, озорно улыбнувшись, принялся декламировать, пародируя интонацию советских дикторов-пропагандистов:

— Холодно в Нью-Йорке. И холодно на сердце у простого американца. Холодный ветер гонит по Потомаку опавшие листья. Воротилы большого бизнеса закрыли предприятие, на котором работал Билл. Ведь оно выпускало глобусы…

Старые знакомые расхохотались как сумасшедшие.

Тут-то их и застукала неожиданно появившаяся в баре госпожа Розова.

— Та-ак. Понятно… А что, Дмитрий Андреевич, вам вот прямо сразу, вот в первый же день нажраться нужно? – поинтересовалась она, раздувая ноздри от злости.

— А почему сразу нажраться? – огрызнулся Митя. – Так, немного выпить за приезд. И кстати, встречный вопрос: а вам, Элеонора Сергеевна, вот прямо в первый же день поскандалить хочется?

— Вот знала, вот как чувствовала…

— Чувствуют только… – назидательно-пьяно заговорил Медвежонок, но докончить фразу не успел.

— Заткнись, Паша! Достал уже со своими голубыми присказками!

— Они не мои, а общие! Всего народа.

— Я сказала: заткнись! А вам, Дмитрий Андреевич, судя по всему, уже даже все равно с кем пить?.. Кстати, мне коллеги из программы «Криминал» как-то объясняли, что такое форшмак. Но вам, видимо…

— Нашла кого слушать, – фыркнул Медвежонок. – Про форшмак они еще рассуждают. Да я про них такое могу порассказать! Да Содом такого не делал со своей Гоморрой! А она и уши развесила, как лохушка. Да если хочешь знать…

Договорить он снова не успел, поскольку Митя всмотрелся куда-то за спину Элеоноры и с очень странной интонацией произнес:

— О-бо-сра-ться!

Медвежонок недоуменно перехватил его взгляд и округлил глаза:

— Ой-е-е!..

Элеонора подозрительно посмотрела на обоих – уж не разводят ли ее на какой-нибудь пьяный прикол? Но потом все же обернулась и… точно так же обалдела:

— Мать моя мамочка! Вот знала же! Вот сердце подсказывало, что ничего хорошего не будет!

Это была реакция на появление в баре американской журналистки, телезвезды CNN Пруденс Мак-Ги, за которой семенил длинный и немного нескладный юноша.

— Привет, парни! Привет, Эл! – весело помахала с порога Мак-Ги. – Давно разминаетесь? Дим, Пол?

Было такое ощущение, словно она заранее знала, что увидит здесь эту троицу. По крайней мере, ни тени удивления на лице американки не было.

— Твою же мать! – пробормотала Эльвира. – В первый же вечер, и так томно!

С криком «Пруденс вернулась!» отошедшие от шока Митя и Медвежонок бросились к американке и принялись всячески ее обнимать, лобызать и тискать. Ничего не понимающий парень-американец наблюдал за этой сценой, выпучив глаза.