Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 242

— А… а это было действительно грязно?

«Медвежий» вопрос прозвучал настолько серьезно, что сперва Пруденс, а следом и Митя с Элеонорой принялись ржать как ненормальные.

Отсмеявшись, американка утерла глаза и повернулась к Мите.

— Дим? А что про тебя? Карьера?

— Карьера – это не мое.

— Пить меньше надо, – фыркнула Элеонора.

— Во-во! – подхватил Медвежонок. – Надо меньше пить и больше спать с олигархами.

— ЧТО?!

— Что слышала!

— Эй, эй, прекратите! – встревожилась Пруденс. – Только встретились. Успеем пересраться.

— Мой муж НЕ ВЛИЯЛ на мою карьеру!

— Эл, перестань! Ты не на митинге этой вашей «Одной России».

— Единой России!

— Да какая разница? Все, проехали… Дим, так что с тобой?

— А что со мной? Нормально. Развелся. Это из крупных достижений. А так… Мотаюсь по России, мотаюсь по странам. Таскаю камеру. Вроде пока не увольняют и в секс-тюрьму не сажают.

И здесь в разговор снова вступил Медвежонок. И на сей раз он оказался непривычно серьезен:

— Митя забыл упомянуть про свои две ТЭФИ. Это наша национальная телепремия. И про медаль «За отвагу» – это за Ливию, ему там ногу прострелили. А карьера… Знаешь, Дэнс, как у нас в армии говорят? «Чистые погоны – чистая совесть».

Не простившая намек на постельный характер карьеры Элеонора обожгла Медвежонка ядовитой улыбкой:

— Еще один армейский философ выискался. А ты, Паша, что? Неужто в армии служил?

— Я-то как раз служил, милая. Далеко на юге. В отличие от…

— В отличие от меня, что ли? Так у нас не Израиль, женщинам вроде как необязательно.

— В отличие от мужа вашего, божественного Юрия, – невозмутимо докончил Медвежонок.

Лицо госпожи Розовой мгновенно пошло пунцовыми пятнами. С грохотом уронив стул, она вскочила из-за стола и с кулаками набросилась на Пашу.

Что и говорить – во гневе Элеонора Сергеевна была страшна. Так что Мите и Пруденс пришлось приложить немало усилий, дабы растащить и вернуть на свои места этих двоих. Что же касается Боба, тот, благоразумно не вмешиваясь в происходящий на его глазах дурдом, воспользовался ситуацией и опрокинул очередной стаканчик араки.

Когда все немного успокоились, Митя, уводя народ от скользких тем, поинтересовался у Пруденс:

— А как там Катрин?

— Ну… как… Могло быть хуже. Ампутация левой ноги до колена… Филипп долго с ней возился, не бросал… Можно сказать, поставил на ноги, чудо-протез… Но потом все-таки ушел… Она дочку недавно родила. Не от Филиппа… Из профессии, можно сказать, ушла наполовину – преподает журналистику в Университете Лонг-Айленда. Что еще… Помните испанца Габриэля?

— Да, конечно.

— Он написал книжку про военных корреспондентов.

— Ого! Читала?

— Да. Хорошая, много переводов. И у нас перевели, и он на презентацию приехал. Созвонились. Договорились, что подъеду повидаться. А его на следующий день после презентации в номере мертвым нашли. Нет ни наркотиков, ни алкоголя. Сердце во сне остановилось… Дим, а как этот… Зверов?

— Зверев. Сашка… – помрачнел Митя. – Никак, Дэнс. Тоже недавно не проснулся. Только как раз с алкоголем.

— Кошмар! А Оксана и Коля?

— Эти на Украине. Коля теперь Мыкола. Они на разных каналах, но оба сражаются с агрессией России.

— О нет! Только не про Украину! Бога ради, Дим! Я не хочу в первый же вечер переругаться в говно! Успеем еще… Вы здесь надолго?