Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 245

— Э… э… дамы! Доброе утро!

— Доброе… Утро…

— Дамы! Нам сейчас выезжать в президентский дворец… Возможно, вам не стоит… Хм… Возможно, вам стоит немного отдохнуть, чтобы не… создавать прецедента…

В ответ Пруденс выкатила на Митю пьяные, с красными белками глаза:

— Какой прецедент, Дим? Все о’кей, не надо драматизировать… Всего лишь дворец очередного восточного царька.

Солидарная с ней по данному вопросу госпожа Розова размашисто, по амплитуде маятника, качнула головой и пьяно заявила по-русски:

— И не таких китов гарпунили!

— Дамы… Я… Не хотелось бы международного скандала… Дэнс, ну тебе правда надо немного подремать. Я… Мы с Полом присмотрим за Бобом Ли, он картинку снимет…

— Дим, ты достал уже своей заботой! Папочка нашелся! Снова на руках меня понесешь? При чем здесь «присмотрим за малышом Ли»? Я лично Асаду вопрос должна задать!.. И кстати, Эл абсолютно права насчет кита.

— Ого! Дэнс, ты начала понимать по-русски?

— Давно… Все, Дим, не стой над душой! Ты прям как мой бывший церэушник Майкл. Тот тоже – если возмется тебе мозг трахать, то будет долбить, пока несколько раз подряд не кончит… Короче, Дим, отвали! Сейчас мы тут с Эл немного поправимся…

Перехватив алчущий взгляд Пруденс, направленный на большой таз со льдом, в котором плавали уже открытые бутыли с игристым вином, Митя понял, что дальнейшее проведение переговоров бессмысленно, и, вздохнув, вернулся за столик к Медвежонку.

— Ну как? Насколько все страшно?

— Да в мясо обе. Сейчас собираются похмелиться, а потом идти гарпунить главного местного кита.

— Сильно. Прям как я в молодости. Слушай, а может, их связать? Оцени, я даже снимать это не буду. Хотя мог бы. Жанр наш.

— Паш, ну ты-то хоть кровь не пей! Если они сейчас концерт закатят – найдется кому заснять. Устроили, блин, вечер воспоминаний…

* * *

Международного скандала с двумя телезвездами не случилось. К сожалению. Случилась гораздо более страшная беда. Никто из нас ее не ждал и даже не подозревал о ней. Это я только потом, задним числом, вспомнил какое-то нервозное поведение сирийских офицеров в то утро…

Про съеденный роскошный завтрак все уже давно забыли, тем более что стрелки часов неумолимо намекали на скорый обед. Между тем обычно пустынный, внушительных размеров холл Sheraton Damascus Hotel по-прежнему был под завязку забит томящимися от жары и безделья журналистами всех цветов кожи и флагов. Здесь царила атмосфера тягостного, сродни привокзальному, ожидания. Разве что подозрительно часто, деликатно обтекая журналистов, туда-сюда сновали вооруженные сирийские офицеры.

Единственными, кого подобное положение вещей устраивало вполне, были Элеонора и Пруденс, мирно, чуть ли не в обнимку спящие на одном из диванчиков. Покой теледив охраняли оруженосцы-операторы. Но если закаленный в алкобаталиях Митя чувствовал себя вполне бодрячком, то вот Боб Ли после вчерашнего явно страдал – и физически, и морально. В разговоры с «русским монстром» по своей инициативе отпрыск конгрессмена не вступал, а когда Митя пытался заговорить с ним сам, отдежуривался короткими фразами и виновато отводил глаза…

— Хрень какая-то! Пятый час мурыжат! – озабоченно сказал невесть откуда возникший Медвежонок.

— Тсс! – шикнул на него Митя и вполголоса пояснил: – Восток дело тонкое. Все должно быть таинственно и загадочно. Я случая не припомню, чтобы здесь хоть что-то началось вовремя. Инша-алла, как они говорят, – если того Аллах пожелает. А он часто не желает.