Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 247

Глава пятая

Микроавтобус припарковался в самом конце узенькой извилистой улочки, выводящей к Большой мечети Омейядов. Здесь американская и русская съемочные группы разошлись, чтобы не путаться друг у друга под ногами, договорившись встретиться на этом же месте ровно через час. В отличие от Мити и Пруденс Элеонора прилетела в Дамаск впервые, так что ее реакция на одну из самых величественных и старейших в мире храмовых построек оказалась вполне предсказуемой:

— Мать моя женщина! Красотища какая! Это та самая мечеть, да? Где хранятся голова и мощи Иоанна Крестителя?

— Она самая, – подтвердил Образцов. – Хотя момент с подлинностью мощей, в какой-то мере, дискуссионный. Но вот к могиле с прахом великого и ужасного Салах-ад-Дина, она находится во-он там, вопросов нет.

— О-бал-деть! А внутрь можно зайти?

— Почему нет? Дамаск – город гостеприимный и веротерпимый. Но конкретно в мечеть Омейядов и на территорию ее внутреннего двора бесплатно пускают только мусульман. Да и то только тех, что из арабских стран и Турции. Всем остальным за вход надо платить. Год назад это стоило порядка пятидесяти фунтов. Копейки, короче.

— А профессиональную съемку внутри разрешают?

— У меня проблем никогда не возникало. Причем я снимал там и с руки, и со штатива.

— Отлично! Тогда финальный стендап[127] сделаем в мечети.

— Слушаюсь и повинуюсь. Если повезет, заодно подснимем колоритных служителей с пылесосами.

— Почему с пылесосами?

— Обрати внимание на башню. Это минарет, посвященный пророку Исе. Он же – Иисус. По преданию, светопреставление начнется именно здесь: перед Страшным судом во втором пришествии по минарету спустится Иисус Христос, войдет в мечеть, воскресит пророка Яхью и затем оба направятся в Иерусалим вершить справедливость на нашей грешной земле. Поэтому работники мечети ежедневно пылесосят здешние ковры. Чтоб в случае чего не краснеть перед Иисусом.

— Да ладно? Правда, что ли?

— Истинный крест.

— Забавно. А там что?

— Fortress Wall. Сохранившаяся с незапамятных времен городская стена. А чуть левее, там, где такие высокие, серого мрамора колонны, видишь?

— Да.

— Это все, что осталось от римского храма, посвященного Юпитеру. А рядом – один из входов на знаменитый рынок Сук аль-Хамидия. Между прочим, один из древнейших базаров не только на территории Сирии, но и на всем Ближнем Востоке. Ему по меньшей мере тысяча лет.

— И чем там торгуют? – В вопросе Элеоноры обозначился женский интерес.

— Всем. Начиная от золота, благовоний и пряностей и заканчивая майками и магнитиками с портретами Асада, Путина и лидера «Хезболлы» Насраллы.

— Начнем с рынка! – вынесла окончательное и бесповоротное решение телезвезда.

Парочка молоденьких сирийских лейтенантов, прикрепленная к русской съемочной группе, пытались было протестовать. Оно и понятно: огромный бурлящий восточный базар, затеряться в рядах и переходах которого проще, чем высморкаться, не лучший, с позиций обеспечения безопасности, объект. Но – куда там?! Разве эти салажата могли остановить поймавшую кураж, да еще и продолжавшую пребывать во власти своего неусиденчика русскую журналистку?

* * *

— …Элеонора Сергеевна, а мы сюда, стесняюсь спросить, на шопинг притащились? Или слегка, самую малость, поработать?

— Какой ты все-таки зануда, Митя!