Левая рука ангела - Валерий Шарапов Страница 25

— Маньяк или нет? Вон, Трифонов утверждает, что Церковер не мог совершить убийства, – сказал психолог.

— Чего?! – чуть не подпрыгнул на стуле Дядя Степа. – А то, что я его фактически на месте преступления застукал!

Заботкин терпеливо и подробно изложил доводы Трифонова.

— Это горе от ума называется. Есть факт – маньяк на месте преступления. А он накручивать начинает. Балбес этот твой Трифонов! – в сердцах воскликнул Дядя Степа.

— Уж кто-кто, но определенно не балбес. Специалист крепкий. И о чем говорит – знает, – твердо сказал Заботкин.

— Церковер убийца. Я его застукал. Это факт. И никаких он мешков не подбирал. Нигде ни с кем рядом не стоял. Он убийца – я свою руку на отсечение готов за это отдать!

— Отсюда что следует? Что маньяк у нас не один. У них была компания. И у нее единый бред, – предположил я.

— Или Хазарова убил подражатель, – вдруг выдал Дядя Степа.

Психолог оживился и закивал:

— Очень может быть.

— Какой такой подражатель? – с недоумением осведомился я.

— Появляется какой-то неординарный убийца, завоевывающий себе славу и признание широких масс. И в этих массах порой найдется дегенерат, который будет ему подражать и совершать убийства тем же способом, – терпеливо, как для ребенка, пояснил Дядя Степа.

— Зачем? – не понял я.

— Или хотят примазаться к славе кумира. Или им просто нравится такой способ совершения преступлений. Иногда эти подражатели прилично запутывают следствие и не дают выйти на основного исполнителя.

— Все это хорошо, – кивнул я. – Только чтобы появился подражатель, подвиги основного злодея должны быть широко освещены. Как на Западе – газеты, демонстрации, пикеты. Где это у нас?

— Ну да, – кивнул психолог. – Информация только в узких кругах.

— И этот узкий круг – в больнице имени Кандинского, – сказал резко и веско, как рубанул наотмашь, Дядя Степа.

Мы помолчали, осмысливая эту простую и далеко идущую версию.

— Надо всех пациентов просеивать сквозь мелкое сито, – сказал я. – Где они были на момент убийств. Где находятся сейчас. Тщательно проверять алиби. К наиболее подозрительным персонажам присмотреться при помощи агентуры… Степан Степанович, это на тебе.

— Да понятно. На ком же еще можно так ездить – с присвистом и понуканием… – заворчал для порядка Дядя Степа. – Только позвони руководству, чтобы мне в группу еще хотя бы трех человек выделили. Притом не балбесов каких, а кого поопытнее.

— Будет сделано, – кивнул я. – Только там не только пациентов. Там и врачей надо просеивать. Вон, тот же Дрожжин. Чем не новый Ручечник? Исчез. Был лечащим врачом. Контуженый.

— Да ладно тебе! – эмоционально возразил психолог. – Думаешь, свихнулся от общения с пациентами и пошел рубить руки ответственным работникам?

— А что ладно? Нормальный психиатр во всех видит больных, просто недообследованных, – поддержал меня Дядя Степа. – Во всех, кроме себя. Хотя по мне, так психиатры сами и есть главные психи. Это с первого взгляда заметно – то летающих крокодильчиков в воздухе ловят, то пушинки сдувают с собеседника.

— Есть такое, – засмеялся Заботкин, вспомнив что-то свое.

— Ну вот у нас и кандидат номер один – доктор Дрожжин, – подвел я итог.

— Или жертва. Могли его и убрать, если он узнал что-то, чего ему знать не положено, – добавил Заботкин – ему претило, что его коллега мог оказаться закоренелым маньяком.