Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 270

— Здрасьте, – заметно смущаясь, кивнул парень.

— А это – мой героический папа.

— Дмитрий.

— Очень приятно.

— Проходи. Можешь не разуваться. Все равно полы грязные.

— Что за наветы?!

— Сумку в комнату, сам – на кухню, – проигнорировав отцовское возмущение, скомандовала Глебу Ольга. – И чайник там включи!

К немалому изумлению Мити, парень молча и покорно исполнил приказ. Тем временем Ольга сбросила на руки отцу шубку, посмотрела на часы и деловитым тоном заключила:

— Минут 15–20 у нас есть. Давай демонстрируй, как ты тут «сам собрался».

Размышляя о том, что с годами в голосе дочери все чаще прорезаются интонационные нотки ее матери, Митя пристроил шубку на вешалку и прошел в комнату, где Ольга уже приступила к таможенному досмотру.

— Па! Ну а этот совковый анахронизм тебе зачем?

Дочь выудила из недр сумки маленький походный кипятильник и негодующе потрясла им в воздухе.

— Да это я так… Сугубо по привычке. Пихнул.

— Я листала страничку твоего отеля. Пять звезд! Так что чем-чем, а кипятком тебя всяко обеспечат. При этом вода будет премиум-класса!

Пока Митя собирался достойно парировать, взгляд дочери упал на приготовленный к санитарной обработке костюм.

— Та-ак! А это что?

— Его зовут Костюм.

— Если память мне не изменяет, он мой ровесник! Надеюсь, ты не намеревался именно в нем?.. – В ответ Митя не то пожал плечами, не то вжал голову в плечи. – Все понятно. М-да… Хорошо, что мы с Глебом успели.

Ольга рванула молнию на внесенной Глебом сумке и поочередно вытащила из нее классический однобортный смокинг, брюки, жилет и подтяжки.

— Раздевайся! Примерь!

— Фига се! Откуда такое чудо?.. Да, кстати, можешь отвесить мне саечку. За испуг.

— Не поняла?

— Когда я узрел на пороге вас двоих да еще и с большой сумкой, грешным делом, подумал… хм…

— Что мы решили воспользоваться твоей трехдневной отлучкой? – догадалась Ольга. – Стереотип дремучего холостяцкого мышления налицо. Я тебе уже говорила, что не вожу сюда своих мальчиков.

— И все-таки – откуда прикид? – уходя от скользкого, поинтересовался Митя. – Хочется верить, не из похоронного бюро?

— И юмор у тебя тоже дремучий! Мать Глеба работает костюмером. На «Мосфильме». Дала напрокат. Между прочим, именно в нем год назад снимался Машков. Забыла название фильма.

— Это, безусловно, большая честь. Вот только… Олька! Да я его и носить-то не умею!

— Ой, да чего там уметь?! Облачайся и запоминай: однобортный смокинг должен застегиваться на одну пуговицу. Брюки для смокинга с ремнем не носят, так что в комплект входят подтяжки – их под жилетом не видно… Ну, чего стоим, кого ждем?

— Может, ты все-таки дашь мне возможность переодеться в одиночестве?

— А то я тебя в трусах не видела? – фыркнула дочь.

Но тем не менее ушла на кухню, где ее дожидался «тише травы, ниже воды» Глеб.

— Вы чего там ругаетесь?

— Мы? Ругаемся? Пфе… Когда мы ругаемся, то на последнем этаже слышно. А это так, подискутировали немного.

— Ни фига себе «дискуссия»!

— А ты думал: со мной связался – в рай попал?.. Ладно, не пугайся. На самом деле я белая и пушистая. Чай будешь?

— Буду.

— Только черного, наверное, нет. Отец зеленый пьет.

— Давай зеленый… Слушай, а кроме Сирии, он еще в каких горячих точках был?

— В Афганистане, Ливии, Ираке, секторе Газа, Нигерии… – взялась перечислять Ольга, звеня чайной посудой. – Проще перечислить те, в которых он не был.