Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 29

— Слушай, Кэт, давай-ка нынче махнем в Николаевский, – предложил Реут, когда они выехали за город, на шоссе. – Каких-то сорок километров!.. Там кафе хорошее, перекусим, я тебя мороженым угощу. Хочешь?

— Ты решил за мной поухаживать, Николя? – Катька произнесла эту фразу нараспев, кокетливо заглянула в зеркало заднего вида, послюнявила палец и подправила брови. – И теперь будешь звать так, да? Кэт? Я тебе нравлюсь?.. Ха-ха-ха…

«Авантюристка, конечно, – улыбнулся своим мыслям Реут. – Сопля зеленая, а лезет напролом».

— Нравишься, да, – взял он ее игривый тон. – Ты похорошела, расцвела в последнее время. Пацаны, небось, заглядываются?

— Не-а! – сказала она легко. – Ну их. Я для них все еще гадкий утенок. А ты меня дома тоже Кэт будешь звать? Или Катрин? Мне так больше нравится. Катрин… Кэт… Ха-ха-ха…

— Нет, дома я тебя по-прежнему буду звать Катей.

— Чтобы мама не догадалась ни о чем, да?

— А о чем ей догадываться?

— Ну мало ли! Что мы с тобой катаемся и ты меня за руку берешь и Катрин называешь. Что далеко повез и мороженым в кафе угощаешь.

— А что тут такого? Ты же не будешь ей говорить ничего лишнего? Ты хочешь других отношений? Равнодушия, разговоров сквозь зубы…

Катрин сморщила узкий свой лобик, дунула на челку, переключила скорость.

— Нет, я ничего, Николя. У нас с тобой нормальные отношения, зачем их менять? Я так, просто… Посмотрим, как ты себя дальше будешь вести. Но женщина многое может простить мужчине.

«Французских фильмов дурочка насмотрелась, – думал Реут. – Но это хорошо. Французы мне помогут».

Сорок километров до Николаевского, райцентра в соседней уже, Волгоградской области, они одолели минут за пятьдесят, Реут все же не позволял Катьке-Катрин ехать быстро, к машине надо привыкнуть, быть готовым ко всяким дорожным неожиданностям.

«Жигули» они поставили напротив кафе, ели шашлыки и мороженое, негромко разговаривали. Игривое настроение Катьку не покинуло.

— Николя, а ты правду говоришь, что я… ну, что я сейчас по-другому смотрюсь?

— Правду. Ты у нас теперь как аленький цветочек.

Она вынула из сумочки круглое зеркальце, рассматривала свои нос, губы и щеки. Хмурила лоб:

— Врешь ты все, Николя. Как была я уродиной, так и осталась. И никто меня из школы не провожает, даже не оглядывается… А хочешь, Николя, я тебе тайну открою?

— Давай.

— Только ты дай слово, что смеяться не будешь и никому не станешь рассказывать.

— Кому же я буду рассказывать? Твоей матери, что ли?

— Тем более, маме нельзя! Это такая жгучая девичья тайна, что ты! Это только тебе можно доверить, Николя.

— Почему?

— Ты мужчина, а мужчины, я думаю, надежные друзья. Не болтливые. У нас в школе девчонки болтушки все ужасные… – Она вздохнула, убрала зеркальце.

— Так что у тебя за тайна, Кэт?

Катька опустила глаза, тыкала ложечкой в комок мороженого на блюдце. Воздела потом глаза к потолку, протянула томно и загадочно:

— Нет, это тебе тоже не надо знать. Это тебя касается.

— Вот как! Подслушала что-нибудь? Или подсмотрела? – Реут внутренне напрягся: что, действительно, могла знать о нем эта конопатая пройдоха?

Неожиданно она покраснела, шлепнула его по руке:

— Да ну тебя! Поехали!.. Но… возьми в дорогу чего-нибудь выпить, а?

— Выпить? Или попить? – уточнил он.

— Я же сказала: вы-пить. Какой ты непонятливый, Николя. Что-нибудь легкого, белого вина или лучше шампанского.