Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 291

Элеонора выскользнула из-под одеяла, набросила шелковый халат, затянула кушачок, еще раз сладко потянулась сама и спрыгнула с кровати.

— Ладно, зануда. Так и быть. Пойду закажу завтрак в номер.

Госпожа Розова прошлепала босыми ногами в гостиную, и сейчас же оттуда донеслись приглушенные звуки музыки, от которых Митю мгновенно перекосило, словно от острой зубной боли.

— Алло… Доброе утро… С Рождеством вас… О, благодарю… Будьте любезны: завтрак в номер 416… Да… Континентальный. И, пожалуйста, на две персоны… Нет, лучше шампанское… Брют… Спасибо.

Музыка зазвучала громче – это Элеонора, положив трубку, прибавила звук.

— Элечка! Умоляю! Сделай, пожалуйста, потише!

Элеонора притушила децибелы и вернулась в спальню.

— А что такое? У нашего Митеньки головка бо-бо?

— Да нет. Просто… Просто у меня конкретно с этой песней связаны… скажем так, негативные воспоминания.

— Ух ты! Рассказывай!

— Не хочу.

— Ну, Митю-уша… – заинтригованная Элеонора подсела на краешек кровати и сунула руку под одеяло. – Ну, хо-ро-ший мой…

— Элька, не смей!.. Убери руку, слышишь?.. Он же у меня не из железа соструганный! И так же, как и его хозяин, нуждается в отдыхе! Вот помру здесь, у тебя в постели, от инфаркта, как некогда господин Собчак, что тогда делать станешь?

— Ну вот. Что и требовалось доказать – зануда… Ладно, давай рассказывай.

— Было это году эдак в 1997-м. Короче, тебя тогда еще на свете не было.

— Ой! Мерси за комплимент.

— Я тогда впервые по работе попал в Штаты, в Индианаполис. И корреспондент мой, он же – тезка, Митька Кончаловский, тоже. Вот Митька мне как-то и говорит: «А пойдем посмотрим настоящий американский стриптиз? Америка, она же того, типа родина танцев на шесте. Своего рода местная достопримечательность». Я отвечаю: ну, пойдем.

— Кто бы сомневался! – хмыкнула Элеонора.

— Расспросили мы местных, где у них это дело и как добраться, взяли такси и покатили за город, в клуб… Приехали, заходим. Огромный зал и не менее огромное количество женщин, расхаживающих в трусах, чулках и туфлях на шпильке. Усадили нас за столик, принесли дринки. Потягиваем, осматриваемся. Тут появляется девица с внушительным бюстом и приветливо интересуется у меня: «Сэр, хотите, чтобы я для вас потанцевала?»

— А наш Митюша, хоть пузыри и пускает, но все равно отвечает гордо: «Руссо журналисто! Облико морале!»

— Нет. Наш Митюша, как дурак, отвечает: «Да. Наверное, хочу». Она мне: «Тогда суньте мне в чулок 20 долларов». Ну, сунул я бумажку куда велено.

— 20 баксов за потанцевать? Да вы, батенька, гусар!

— Если ты постоянно будешь меня перебивать, не стану дальше рассказывать!

— Все! Молчу!

— Тут невесть откуда появляется шкафообразный амбал и командует мне: «Сэр, заведите руки за спинку кресла». Я ему: «Зачем?» Он: «Я должен контролировать ваши руки. Чтобы вы их не распускали».

— Ой, не могу!

— Во-во. С Митькой точно такая же истерика приключилась. А мне, честно говоря, не до смеха. Потому как идиотская ситуация. Ладно, убираю руки. Девица начинает танцевать, а потом вдруг садится на меня верхом и принимается шлепать своим бюстом по щекам. Митька хохочет, как гиппопотам, а я пытаюсь как-то уворачиваться. Неудобно, неловко от такого, блин, зоопарка…

— Да уж!

— Короче, всё это дело продолжалось минуты две. Потом девка с амбалом ушли, и я говорю: «Все, Митька, хорош! Будем считать, что на стриптиз сходили». И мы поехали обратно, в гостиницу… И вот с тех пор я больше ни разу стриптиза не видел. Совсем. Никогда.