Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 297

— Вот как? Получается, как в той поговорке? У кого там, Александр Михайлович, как в народе говорят, мысли сходятся?

— Так это… У единомышленников!

— Молодец, выкрутился! – с грубоватым добродушием похвалил Верховный. – Вот она, старая телевизионная школа!.. Ну и хорошо. Если получится – буду рад. Только желательно, чтоб на этот раз без стрельбы и геройства… Я понимаю – работа у журналиста такая. Совсем без риска – никак. Но, вот честное слово, ребята, хочется увидеть вас на экране в каком-нибудь… неожиданном амплуа. Но, повторю, это уже решать вашему руководству.

Далее Верховный пожал руку Элеоноре, а затем Мите («Еще раз поздравляю. Вы – большие молодцы. Гордость!»), после чего возобновил обход зала, оставив всю четверку в состоянии легкого ступора.

Первым в себя пришел Митя и жестом подозвал официанта.

— Что для вас?

— Дружище, а можно мне водочки?

— Пожалуй, я бы сейчас тоже… не отказался, – присоединился к заказу Розов.

— Дружище, два раза!

— Ну, тогда, пожалуй, и я, – решилась Элеонора.

— Дружище! – подвел черту Митя. – Чтоб лишний раз не гонять… Можешь просто бутылку принести? Если, конечно, церемониалом не возбраняется?

Официант обвел всю компанию растерянным взглядом и почему-то шепотом ответил:

— Нет. Нет водки. Совсем. Это ж дневное мероприятие… И на ногах… Простите…

Митя и Розов переглянулись.

На их лицах отчетливо обозначилось изумление, граничащее с ужасом:

«В Кремле! Нет!!! Водки!!! Дожили!!!»

Кто знает, были те слова Президента дежурным комплиментом или же он и в самом деле высказал искреннее пожелание? В любом случае – он озвучил мысль. А все сказанное Самим воспринимается однозначно «Есть!»… И едва ли не на следующий день наши телебоссы спустили указивку креативщикам разработать концепцию нашей с Элеонорой будущей авторской программы. Благо с нашим бэкграундом пристегнуть к ней спонсоров не составляло особого труда. Да что там говорить, если даже господину Розову пришлось наступить на горло собственным принципам…

Глава вторая

— …Олег Николаевич! Вы можете мне внятно объяснить: почему на вчерашнем мероприятии у нас в работе находились целых три камеры, но при этом в эфир все равно пролезла картинка, снятая на мобильник? Откуда вообще взялась эта запись? Хочется верить, не цельно стырена с Ютьюба?

— Обижаете, Элеонора Сергеевна. Это Осипян сам на свой планшет подснял.

— Как это мило с его стороны! Так, может, вам операторов на выезды и не брать вовсе? Пусть корреспонденты все сами на планшеты и айфоны пишут?! А какая экономия для канала!

— Элеонора Сергеевна! Мне кажется, вы немного сгущаете краски. Там по хронометражу получилось от силы десять-пятнадцать секунд. На мой взгляд, рваная картинка пошла сюжету только на пользу, усилив эффект присутствия и добавив оживляжа [148].

— А вот мне кажется, что не следует путать оживляж с непрофессионализмом. Я догадываюсь, в чем там было дело: оператор промахнулся с выбором локации, а когда это стало понятно, переставляться было уже поздно – картинка уходила. Вот и пришлось пускать в ход планшет, чтобы успеть хоть что-то…

В дверь кабинета деликатно постучались.

— Я занята! – раздраженно крикнула Элеонора.

Тем не менее дверь все равно распахнулась и на пороге кабинета возник господин Розов, собственной персоной.