Назову себя шпионом - Евгений Таганов Страница 3

— Я ведь давал уже Инкубатору такую подписку, — проворчал фабзаяц, влезая в свои джинсы и зимние кроссовки, не заметив, что на его ремне в джинсах с помощью железных пальцев Стаса стало на одну металлическую заклепку больше — жучок прослушки был практически неотличим от соседних заклепок. Похожими жучками была утыкана вся однохатка Копылова, теперь настало время и его личной одежды.

— Вообще-то это не подписка, а воинская присяга, — строго поправил Стас. — То была уголовная ответственность, теперь будет трибунальная.

— Я понял. А чья это инициатива: ваша или высокого начальства?

— Моя. Чтобы я всегда мог тебя при случае застрелить с легким сердцем.

— С легким не получится. Будете страдать и в церкви свой грех отмаливать. — Алекс сам не знал, серьезно он это говорит или ерничает.

— Хорошо, уговорил, буду страдать и в церкви твой труп отмаливать, — согласился тоже с непонятной интонацией инструктор.

А как ему еще оставалось реагировать на зеленого курсанта-фабзайца, который за полгода умудрился стать сексотом помимо ГРУ еще ФСБ и ЦРУ? Не считая таких пустяков, как скрытное получение наследства в полтора миллиона долларов, покупка финской дачи и пулевое ранение в московской разборке с двумя элисцами. И это все в двадцать лет.

— Нам сегодня обязательно надо выпить, — сказал Стас, когда они выезжали с территории части.

— Присягу замачивать?

— Нет, за то, чтобы ты сумел дожить до двадцати одного года.

3

Если вербовка Алекса московским ФСБ прошла для Инкубатора сравнительно безболезненно — ну кто будет в претензии к родному гестапо! — то рекрутирование Копылова ЦРУ, во время его поездки в Финляндию за наследством, произвела настоящийй переполох в гэрэушных пенатах. А когда следом за этим нахальный парниша на голубом глазу потребовал себе статуса свободного агента, то казалось, ничто уже не спасет его от приличного срока в местах, не столь отдаленных. Но ангел-хранитель Алекса (или Валета, согласно оперативному псевдониму) подсуетился на славу, приведя в этот момент в питерское подразделение ГРУ нового начальника, отставника-генерала Рогова. Озабоченный тем, что никто в Инкубаторе не проявляет особого рвения, генерал ухватился за Копылова четырьмя руками. Ко двору пришлись и происхождение Алекса из семьи разведчиков-нелегалов, и его пребывание до 13 лет в Коста-Рике, и безупречное знание им трех языков, и нынешнее прикрытие в качестве четверокурсника питерского вуза, и наследство от погибших родителей, и покупка финской дачи. Даже положение курсанта-индивидуала ГРУ, когда в лицо он знал одного лишь Стаса, было в масть.

Отец Алекса Сергей Николаевич Копылов, будучи коста-риканским бизнесменом Карлосом Гонсалесом, накануне своего провала оформил наследство так, что душеприказчикам пришлось разыскивать вместо Алехандро Гонсалеса уроженца Владимирской области Александра Копылова, дабы перечислить ему все честь по чести.

О своем наследстве фабзаяц узнал только перед самым переездом в Питер. Резонно полагая, что никто не позволит ему из Волкова снова превращаться назад в Копылова, он сумел найти способ втихаря, с помощью случайного знакомого, пройдошистого адвоката Циммера, восстановить свои прежние паспорта и перевести наследство в хельсинкский Норд-Банк. Тут, правда, удача чуть отвернулась в сторону — прямо в банке шустрого наследника тормознула американская резидентура из хельсинкского посольства: «Будешь пользоваться своими деньгами лишь в обмен на сотрудничество с нашим ведомством».