Феникс 3: Возмездие - Роман Путилов Страница 3

Мне оставалось только выскакивать наружу, дико тараща глаза, что-то завывая и размахивая огромным кухонным ножом. Обычно этого хватало, но сегодня Адиля прибежала ко мне среди рабочего дня и прошептала, чтобы я уходил. Сегодня в цех приходили безопасники в черных комбинезонах, разговаривали с начальником цеха, и, судя по взглядам, бросаемым в сторону Адили, речь шла о нас с ней.

Нищему собраться — только подпоясаться. Я собрался за пару минут, неловко обнял окаменевшую Адилю, обернувшись на пороге, спросил, не хочет ли она пойти со мной. Девушка решительно мотнула головой, на что я шепотом пообещал, что, когда все кончится, я найду ее и торопливо двинулся к выходу из цеха, под взглядами десятков глаз, от равнодушных, до ненавидящих.

На правый берег я перебрался через два дня. Пока я резал кожу и давился сухой лепешкой, запивая ее водой из-под крана, кто-то, видимо, взрывал вражеский транспорт и вырезал патрули. В Городе царила нервозная обстановка, сотрудники безопасности останавливали молодых мужчин, проверяли документы, а некоторым даже заглядывали в штаны. Как вы понимаете, документами я похвастаться не мог, а оттягивать брюки для меня было смерти подобно, поэтому я решил больше не испытывать судьбу и бежать. Кстати, глухая чадра, в которых ходили на улице большинство женщин, защитой от проверок также не служила — таких проверяли женщины, наглухо замотанные в черное, с большими эмблемами службы безопасности на предплечьях.

Реку я переплыл ночью, держась за склизкое бревно, постоянно норовившее вырваться из, ослабевших от холода рук.

Выбрался я на берег в запущенном лесу, совсем недавно бывшем ухоженным парком, куда маленьким меня возили родители по выходным. У меня, с собой, была пара охотничьих спичек в пластиковом стаканчике для анализов мочи, вот с их помощью я сумел разжечь костер и тем спасся, а утром, по дыму, меня нашли местные полицейские. Два дня интенсивных допросов, один вывод на задний двор, на расстрел, и я уже трясусь в кузове грузовика, везущего меня в тренировочный лагерь, курируемый Народной армией Китая.

Испытываю ли я благодарность к Китаю? Нет. Две миски плохого риса, с вареной куриной головой и зелеными стручками фасоли, залитые соевым соусом с запахом «химозы», в обмен на двенадцать часов бега с заполненными песком мешками, удары в пресс тяжелыми берцами, многочасовое лежание без движения в ледяной луже и прочие веселые затеи узкоглазых, равнодушных как камни, инструкторов — ну так себе удачная сделка. Я со своими товарищами были просто инструментами, полученными китайцами даром и соответственно ценимыми. Потом начались боевые выходы. Никто не ставил перед нами задачи освобождения Города, или иные благоглупости. Все было предельно рационально. Переправа через реку севернее Города, инфильтрация через таежные леса на запад и диверсии на нефтяной и прочей обеспечивающей структуре «детей небесного отца». Китайцы хотели самостоятельно качать сибирскую нефть и не хотели давать это делать другим. С той поры у меня в кармане разгрузки всегда лежит «последняя граната». Что делали с нашими товарищами, попавшими в засады или захваченными ранеными при отходе было всем хорошо известно — «дети небесного отца» любезно выкладывали видео в мировую сеть без купюр. Мы их раненых, конечно, добивали, но то, что делали с нашими бойцами улыбчивые бородатые парни описанию не поддается.