Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 300

— А-а… Вот ты о чем… Извини, дружище, давай как-нибудь другим разом, а? Созвонимся на днях и…

— М-да… Забурел господин лучший оператор худшего телевидения. Забурел, вознесся.

— Паш, вот только не начинай!

— А тебе уже выдали пожизненный круглосуточный пропуск в Кремль?

— Само собой, – огрызнулся Митя. – Вживили специальный чип.

— В задницу?

— Задницы – это по твоей части!

— Неостроумно. Но… отчасти ты прав. Знаешь, почему таких, как я, не приглашают в Кремль? Они нас боятся!

— Че-го щас сказал?!

— Да-да, Митенька, боятся. Боятся нашей свободы, нашей продвинутости… Боятся того, что мы осмелились встать вровень с римскими патрициями. Да что там – с римскими богами! Понимаешь, дружок?

— Да, мой Зевс! – улыбнувшись, подыграл Митя.

— В римской традиции, все же Юпитер, – снисходительно поправил Медвежонок. – Короче, я не понял: ты что, в самом деле отказываешь мне в крове, пище и в спиртосодержащих напитках?

— Сегодня – да. Прости, дружище, но у меня дама.

— А более правдоподобную отмазку ты не…

Бобков не докончил фразы, так как его взгляд невольно уткнулся в вешалку, где и в самом деле обнаружилась женская шубка, а под ней – женские же полусапожки.

— Однако! Ты начал пользоваться услугами девушек по вызову?

— А почему сразу…

— Да потому что ты, Митенька, уже пребываешь в том возрасте, когда мужчину украшают только деньги. Правда, остаются еще бесплатные и доступные юные телестажерки. Но они вряд ли могут себе позволить носить такие меха.

— Может, тебе в сыск податься? С такими-то аналитическими способностями? – насмешливо предложил Митя, но Медвежонок вдруг сделался непривычно серьезен:

— А ведь я почему-то был почти уверен, что у вас с Элеонорой в итоге как-то оно все… сладится… Она ведь стольким тебе обязана: всемирной известностью, премиями, наградами. Да что там – жизнью обязана!.. Ну да, я всегда говорил, женщина – самое неблагодарное животное на земле. Сколько ей ни дашь – все будет мало. А вот интересно: с таким набором, как у Розовой Королевы, чего она по жизни хочет еще?

— А Розовая Королева хочет, чтобы ты, Пашенька, быстренько сделал Дмитрию Андреевичу ручкой и столь же быстренько свалил отсюда в направлении хорошо известного тебе адреса! – объявила вышедшая из комнаты в прихожую Элеонора.

Мало того что в данный момент на ней наличествовал лишь один предмет одежды – наброшенная на голое тело фланелевая Митина рубаха, так еще и самое ее появление оказалось столь эффектным и неожиданным, что не только гость, но и хозяин на какое-то время натурально потеряли дар речи.

— Мать моя, женщина… Эля… Ребята… Тысяча извинений… Был не прав… Каюсь… Удаляюсь… Митя, набери мне завтра, ладно?.. Элечка, выглядишь просто обворожительно! Эта рубашка тебе очень… Все… Пока-пока…

Пятясь задом, Медвежонок вышел на лестничную площадку и максимально осторожно прикрыл за собой дверь.

Митя и Элеонора переглянулись.

— Не волнуйся. Пашка – он, конечно, обалдуй и то еще трепло. Но ПРО ЭТО – он никому, ничего не…

— Я знаю, любимый. Просто устала дожидаться, когда ты выставишь его сам…

Словом, не было бы счастья – да несчастье помогло. Нас с Элеонорой к тому времени вштырило так, что все былые принципы, комплексы, нормы приличия и обязательства напрочь снесло могучим ураганом. Разрушительным ураганам принято присваивать женские имена. Имя персонально нашему – «Страсть». Отныне нам было все равно: где, когда и в каких декорациях. В моей холостяцкой берлоге, в Элином кабинете, в дешевом мотеле, в прифронтовой полосе – все едино, лишь бы… А тут еще и судьба распорядилась так, что нас мало не силой толкали в объятия друг друга. Обеспечивая при этом комфортные условия приватности…