Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 313

Как бы это банально ни прозвучало, но время действительно лечит. Поэтому скорчившийся в позе зародыша, по-звериному воющий Боб Ли, брошенное рядом с ним изломанное и обезглавленное женское тело, насаженная на палку голова, прочие жуткие подробности этой картинки его память услужливо затерла, поместив в самую дальнюю, самую редко посещаемую кладовую. Но вот конкретно это видение – огромные, широко распахнутые, удивленные глаза Пруденс – отныне преследовало Образцова. Чаще всего ночами, истово-садистски вспыхивая в засыпающем мозгу черно-белым стоп-кадром.

Былое радужное мгновенно сменилось на тревожное.

Митя затушил сигарету, слез с подоконника, добрел до телефона и набрал абонента, забитого в записную книжку под ником «Товарищ Сухов».

— Коля! Категорически приветствую!

— Звезде экрана наше почтение! Кстати, когда смотреть-то? Мы тут все жданки подъели, дожидаючись.

— Первый выпуск пойдет в старый Новый год.

— Тамам! Будем поглядеть.

— Коля, сегодня ночью спецборт вылетает. В Хмеймим.

— Я в курсе. Концертная бригада… Я сам собирался сесть им на хвост – есть на базе кое-какие делишки. Но зашиваюсь с рукописью. Не разорваться, короче… Так, и чего?

— Этим бортом Элеонора летит. Пригласили ведущей на концерт. Типа Снегурочка с Родины.

— А тебя, выходит, бортанули?

— Выходит так. Скажи, как там сейчас? Не очень опасно?

— Митя! Я тебе еще в последнюю нашу встречу говорил, что Латакия – самая спокойная сирийская провинция.

— Я помню. Но турки запретили пролеты нашей военной авиации над своей территорией, а значит заходить на Латакию они будут с востока. Отсюда, теоретически, возможны обстрелы с территорий мятежных провинций, атаки беспилотников…

— О, мой осведомленный друг! Теоретически – возможно все. Но если начинать жить с такой установкой, то лучше всего это делать в подземном бункере, более не поднимаясь на поверхность. Будешь так жить?

— Нет.

— Думается, твоя Элеонора тоже. А она всяко поумнее тебя.

— С чего вдруг такие выводы?

— А с того, что красивые женщины всегда умнее красивых мужчин! Все, извини, дружище, у меня звонок по второй линии…

Старый школьный товарищ говорил чертовски убедительно.

Тем не менее после этого разговора Образцов плеснул себе еще на четверть стакана, залпом выпил и снова взялся за телефон:

— Добрый вечер, барышня. Мне бы машинку на ближайшее время. До Шереметьево. Да…

У меня и по сей день нет ответа: зачем я тем вечером рванул в аэропорт? Такого рода вещи обычно принято объяснять мистическим предчувствием. Но я точно помню, что ничего подобного и в помине не было. Скорее всего, просто захотелось проводить Элеонору. Проводить уже фактически на правах будущего супруга… Мне почему-то тогда и в голову не пришло, что схожее желание могло возникнуть и у господина Розова…

* * *

Полтора часа спустя Образцов, миновав несколько заградительных кордонов международного терминала Шереметьево, поднялся на третий этаж, где почти сразу выцепил взглядом группу пассажиров, готовящихся вылететь спецбортом в Сирию. Митя безошибочно опознал ее по не сданному в общий котел багажу – разномастным чехлам и кофрам с музыкальными инструментами. Разглядев в толпе кучкующихся Элеонору, оживленно беседующую с каким-то мужиком, Образцов направился было к ней, но тут в поле его зрения попал господин Розов, и Митя сбился с шага. А затем и вовсе позорно сдал назад, укрывшись за ближайшим сувенирным киоском. Понятно, что в свете последних событий мужских объяснений с олигархом было не избежать. Но именно этой ночью общение с Юрием Ильичом в Митины планы не входило. Во-первых, он еще не успел морально подготовиться к такому разговору, а во-вторых – не хотел подставлять Элеонору.