Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 38

— Н-нет… Но один мужчина… так же вот, как вы… Он пальцами… Я вырвалась, убежала. И никому ничего не сказала, мне было стыдно и страшно. Он убить пригрозил, если скажу.

— И я убью. Запомни это. Если вякнешь кому… Мне все равно. А тебе не жить… Сейчас же ты по согласию, так?

Римма заплакала, замотала головой.

— Да. Да. Только не убивайте. Я согласна, я сама вас позвала, мы с вами договорились о встрече… И я специально дверь в сад не закрыла.

— Вот правильно, молодец. – Реут кайфовал. – И бояться тебе нечего, раз по согласию… Ты подушки-то убери из-под головы, они мешают. Вот так, моя хорошая, вот так. Лежи спокойно. А лучше – подыграй, чего так-то! Вот. А раз я у тебя не первый, я у тебя второй, как этот парняга сейчас пел, ага? И чего нам с тобой пальцами, зачем? Так же лучше, чувствуешь? Природа все предусмотрела, зачем нам с тобой всякими извращениями заниматься?! Хорошо, лапушка, хорошо. Работай, моя сладкая, работай!

Реут жарко нашептывал эту любовную чушь в самое ухо девушки, гладил ее сочные, спелые уже груди, целовал плечи, заставлял отвечать на его торопливые и грубые толчки. Он дурел от шелка и запаха ее кожи, от удовольствия, которое получал, и жалел лишь о том, что скоро, очень скоро все это кончится, надо будет уходить, бежать к машине, быстро ехать на склад, чтобы, возможно, разгрузиться, быть на глазах людей, которые потом обеспечат ему алиби своими показаниями…

В следующую минуту, застегиваясь, Реут велел и Римме:

— Поднимись, оденься. Я тебя свяжу, полежишь в коридоре. Скажешь матери, когда она с работы придет, что двое, в масках, залезли к вам, деньги требовали. Вы же платки вяжете, на рынке ими торгуете, вот они и решили… Поняла?

Римма послушно, затравленно кивала.

— Я поняла, я маме ничего не скажу про вас…

— Ну вот и умница. А сейчас повернись, руки за спину.

Бельевой веревкой, найденной на кухне, Реут связал девушку. Другим концом задушил ее, повалив на пол, нетерпеливо наблюдая, как уходит из юной и прекрасной фемины жизнь.

А жизнь из нее ушла, сомнения в этом не было.

Выключив в доме свет, Реут все тем же путем, через дверь веранды, вернулся на улицу, бегом преодолел те несколько сот метров, что отделяли дом Гришиных от его ЗИЛа, и уже через несколько минут сидел в кабине. Темнота, мелкий накрапывающий дождь помогли ему – никто не встретился на пути, никто его не видел у дома Гришиных.

Он глянул на часы – в кабине ЗИЛа он отсутствовал сорок три минуты.

Чуть больше, чем планировал.

Ничего, эти три четверти часа можно свалить на двигатель – не заводился. Или засорился бензонасос. Или… Он что-нибудь придумает, это несложно.

8

Как-то незаметно, без особой спешки пришло на прихоперскую землю лето. Отцвели майские белокипенные сады, растянулись дни, тепло нежило зеленые нарядные поля, и в этой неге блаженствовало и наслаждалось жизнью все живое.

Реут стоял на ремонте. Ничего страшного с его ЗИЛом не случилось, но в одну из поездок, не рассчитав радиус разворота, смял левое крыло, зацепился, сдавая назад, за бетонную тумбу у склада.

Механик автохозяйства ругал его не особенно, сказал, мол, сам изуродовал машину, сам и чини.

Пришлось снимать крыло, править, грунтовать и красить. Нужного колера краски не нашлось, и Реут решил покрасить всю кабину в новый цвет, который чем-то напоминал «морскую волну» его «жигуленка».