Левая рука ангела - Валерий Шарапов Страница 44

Секунда, другая. Еще один громкий жестяной удар и противный скрежет.

На сей раз моя машина не пострадала. Просто подрезанный мной и завилявший на мокром асфальте «Мерседес» подал резко вправо и влетел во дворик, замкнутый двух-трехэтажными домами. При этом задел открытые ворота, пропарывая и сминая бок.

Я дал по тормозам. «Победа» пролетела еще несколько десятков метров. Потом задний ход. Быстрее!

С болью я ощущал, как секунды капают, уходя в вечность, будто в песок. Их так не хватает сейчас! Но их не удержишь никакими силами. Единственный способ – это максимально использовать каждую из них.

Когда «Победа» въехала в злосчастный дворик, я сразу увидел темный «Мерседес». И в тусклом свете уличного фонаря наконец определил его цвет – не черный, как сперва показалось, а синий. Он пролетел через двор, протаранил огораживавшую помойку сетку и ткнулся капотом в ждущие мусоровоза цилиндрические мусорные баки.

Водитель успел выскочить из машины и уже навострил лыжи. Сейчас он ловко, как обезьяна, перелезал через старинный вычурный чугунный забор с угрожающе торчащими вверх пиками. Но перспектива быть нанизанным на них его совсем не пугала.

Схватив брошенный на сиденье пистолет, я выскочил из салона. Заорал, что есть силы:

— Стой! Стой, сволочь!

Но верзила уже перемахнул через забор.

Я выстрелил. Пуля звякнула о чугун забора и ушла в сторону рикошетом. Черт, да что же за невезуха!

Беглец неожиданно остановился. Повернулся в мою сторону. Посмотрел, будто пытаясь разглядеть и запомнить, хотя фиг что разглядишь и запомнишь при тусклом освещении и хлещущем дожде. Но у меня возникло неприятное чувство изучающего, недоброго и злопамятного взгляда, обещающего продолжение. А потом он припустил вперед.

Я тоже не зевал. Но когда уткнулся в забор и встал перед перспективой перелезть через него, понял, что быстро это не получится. За это время беглец затеряется во дворах и переулках Замоскворечья.

Я различил его фигуру уже вдалеке, перед аркой. Прицелился, выжал спусковой крючок. Выстрел. Мимо. Нет, так его не возьмешь.

Все, исчез из поля зрения.

Я устало прислонился лбом к холодному металлу дворовой ограды. Упустил, черт возьми! Мог взять – и упустил!

Мог взять – кого? Упустил – кого? Может, я, подстегнутый инстинктом преследователя, вообще гонялся за случайным человеком? Может, он просто вез своего пьяного приятеля до дома? А тут я – руки вверх, стреляю.

Стоп. Это все глупости. Просто во мне отодвинулся на миг в сторону боевик, а проснулся аналитик, занявшийся самым любимым его делом – игрой смыслов, жонглированием фактами и построением заковыристых версий.

Прочь все эти умствования! Я преследовал преступника. И в этом свято уверен.

И упустил его!

Ладно, чего уж теперь. Нужно вернуться к брошенной машине и разобраться, кого туда запихнули и в каком он состоянии. Имелись на этот счет подозрения, но верить в них никак не хотелось. Потому что страшно.

Я распахнул дверцу «Мерседеса». В салоне лежал человек. Достаточно тщедушный. Тело едва втиснулось между передним и задним сиденьями. И ни шевелений, ни стонов.

Ранен? Потерял от автокатастрофы сознание?

Я попытался приподнять тело и хотя бы уложить на сиденье, чтобы разобраться, что и как. И какая помощь нужна.

Но помощи уже не требовалось. По телу прокатилась так хорошо знакомая мне волна, означавшая финиш всех путей на этой земле.