Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 44

— Да женщины вообще аккуратно ездят, – Реут сделал коллеге комплимент, разглядывая в зеркало заднего вида ее гладко причесанную русую голову. Она по-прежнему сидела в очках, смотрела на дорогу, положив руки на спинку переднего сиденья. Реут увидел на одном из ее пальцев кольцо, спросил:

— Муж тоже, наверное, в троллейбусном депо работает?

— А как вы догадались?

— Ну, это просто. Приехала девушка из российской глубинки в столицу, поступать в вуз. Не поступила, а уезжать назад не хочется, в Николаевском жить скучно. Познакомилась с парнем, они понравились друг другу, он помог ей устроиться на работу к себе в депо, сначала ей общежитие дали, а потом… Колечко. Обручальное.

Девушка похлопала в ладошки:

— Ай да Шерлок Холмс! Вы, случайно, не из милиции?

— Нет. Но друзья у меня там есть. Кстати, меня зовут Николай. А вас?

— Оксана.

— А вашего волкодава, значит, Барсик?

— Ага. – Она затормошила болонку, снова положила его к себе на колени, чмокнула в черную пуговку носа. – Притих что-то, дрожит. Чужая, видно… Вообще-то он у нас в машине ездит, у мужа есть старенькая «Ауди», но бегает хорошо.

— У иномарок ресурс большой, не то что у наших.

— У вас приличная машина, новая. Я посмотрела. Давно купили?

— Года два. Новая, конечно, ездить можно. Но расходов и на новую будь здоров: бензин, техобслуживание. Вот езжу, подрабатываю. Сюда, в Николаевский, людей привез, теперь вот вам понадобился.

— Да, жить сейчас тяжело, – вздохнула Оксана. – Дорого все. В Москве особенно. Говорят, у нас самый дорогой в мире город, представляете? Приходится каждую копейку считать…

Реут слушал, кивал, соглашался: конечно, здесь, в сельской местности, жить проще, огород выручает, зато вы, москвичи, культурно живете, метро там у вас, театры… Машину не гнал, присматривался уже к лесу, что справа, – именно туда и планировал свернуть, приглядел место.

На дороге – ни впереди, ни сзади – никого.

Отлично!

Сбавил скорость, крутанул руль вправо, покатил по едва приметной колее к лесу.

— Вы куда это, Николай? – Пассажирка обеспокоенно завертела головой, сняла очки. Встревоженные ее глаза Реут хорошо сейчас видел в зеркале.

— Оксана, ты извини… живот прихватило, спасу нет. Сейчас, на минутку… Пойми как водитель водителя.

Пока Реут говорил эти и другие слова, «жигуленок» вбежал уже под кроны берез, с дороги машину теперь не было видно.

— Я сейчас, я быстро.

Реут заглушил двигатель, повернулся к пассажирке:

— Ну вот, а теперь давай поговорим. Москву свою хочешь еще увидеть?

Оксана вскипела:

— Что еще за вопрос?! Давай-ка, Николай, или как там тебя зовут на самом деле, разворачивай к шоссе. Я опаздываю на поезд.

— Я же у тебя спросил, Оксана: жить хочешь?

— Разумеется!

— Тогда делай, что я скажу.

— Например?

— Разденься.

— А-а, понятно. А вот этого не хочешь? – Она сунула ему под нос кукиш.

Реут рванул из ее рук болонку, сдавил ей горло. Болонка отчаянно вырывалась, царапалась, но он держал ее крепко.

— Пусти! Бандит! Что ты делаешь?! Ему больно! – Девушка была вне себя. Стала хвататься за ручки дверцы, чтобы выскочить, но никак не находила нужную ей – ее просто не было. Тогда она стала вырывать несчастного своего Барсика из рук мучителя, но Реут держал болонку как в тисках, у собачонки уже вывалился наружу посиневший язык и стекленели глаза. Реут смеялся, уворачивался от крашеных ногтей Оксаны, берег лицо – не хватало еще, чтобы она подрала его, оправдывайся потом дома, перед женой и той же Катькой: бабы быстренько сообразят, что к чему.