Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 57

— Вон ты зачем вернулся… – Учительница подергала свою дверцу – та не открывалась. С минуту посидела, размышляя: что же делать? Парень этот, кажется, не из тех, что просто шутят.

— Мне нельзя, – сказала она. – Я не могу.

— Почему?

— Ну… я аборт сделала.

— А не врешь?.. А ну, покажи!

— Что показать?

— Ну, белье. Я же не маленький, понимаю, что к чему.

— Ты с ума сошел, Николай! Я перед мужем и то стесняюсь… Да ты что?!

— Перед мужем можешь и стесняться, а я другое дело. Я же не шучу, Нина Андреевна, ты это понимаешь? – Реут осторожно, едва прикасаясь, провел лезвием финки по горлу учительницы.

Он зажег в кабине свет, смотрел, как побледневшая пассажирка снимала с себя одежду. Отвернув голову, показала ему тампон.

— Крови-то нет, – сказал он.

— Я вакуумным способом делала, это почти бескровно.

— Ладно, оденься. Это муж тебя на рогачи усадил?

— Это не твое дело, Николай. Поехали!

— Ну, чего спешить? Раз уж затеяли… Давай тогда как Моника. Умеешь?

— Моника?! А, понятно! – Учительница нервно засмеялась. – Слушай, выпусти, я в туалет хочу.

— Потом. Удерешь еще.

— Куда я тут, в лесу, удеру? И сумку оставлю, там вещи, документы. Открой дверцу!

— Зачем мне твои пряники?! Я же сказал: потом. Давай, действуй! Не буди во мне зверя, не надо. Если меня разозлить… о, тебе плохо будет, Нина Андреевна! Давай лучше по-хорошему. Ты же жить хочешь? Муж ждет, бабушка…

— Свет выключи, – покорно велела она.

Выплюнула потом содержимое изо рта, забилась в рвотных конвульсиях, закричала:

— Открой дверь, идиот! Сейчас все тут у тебя уделаю!

Реут выскочил из кабины, открыл снаружи ее дверцу, смотрел, как его жертва отбежала к заднему борту, ее выворачивало.

— Ну, гад, – расслышал он. – Тебе это так не пройдет. Номер машины я запомнила, а Витя тебя в один день разыщет…

Он не стал больше ждать. Подошел сзади, рукояткой ножа что было силы ударил фемину в голову, в затылок. Она, жалобно вскрикнув, упала замертво.

— Запомнила номер? – торжествующе спросил он. – Хорошо запомнила? Тварь!

Оставаться далее на площадке было опасно, на ночевку мог свернуть какой-нибудь дальнобойщик, и Реут поволок бесчувственную пассажирку в кабину. Он прекрасно знал этот участок дороги, сразу же подумал о реке, о знакомом съезде к Хопру, и уже через десять минут был на месте.

Ночь тем временем вступала в свои права, темень и тишина властвовали уже над землей, рекой и ее заросшими берегами, но еще можно было различить контуры и грузовика, тупо глядящего круглыми своими фарами на все происходящее, и верхушки деревьев, обступивших воду, и саму реку.

Реут раздел труп учительницы, положил его у самой воды, стал раздеваться и сам. Копать могилу он не захотел, вода лучше, надежнее хранит тайны. Пропала вот без вести и эта фемина, что поделаешь! Судьба!

Он вдруг вспомнил ее злой голос там, у заднего борта машины, где она считывала и запоминала ее номер. Конечно, принципиальная эта училка ни за что бы его не простила.

Злоба залила разум, Реут в два прыжка очутился у кабины ЗИЛа, выхватил из бардачка финку, вернулся к телу несчастной, присел на корточки… Через мгновение на его ладони лежала мягкая девичья грудь. Потом вторая.

— Это мы твоему Вите пошлем. – Размахнувшись, он одну за другой швырнул груди в Хопер. – Лови, муженек!