Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 61

— Да, было. Сколько раз.

— Ну вот. Тебе легче. И насчет термоса как раз потренируешься. Оглядись там хорошенько – куда сумку поставить, как термос в нее положить. Такие дела готовить надо, Кэт. Скажешь маман, что ты, может быть, и ее делом станешь заниматься, хочешь познакомиться с бухгалтерскими документами… Ну, короче, наплетешь, подумай. Ты в их кабинете должна стать своей.

Катька в точности исполнила советы «Николя». Зачастила на работу к маман, часами просиживала в ее кабинете, освоила электронные счетные машинки, листала документы. Галина нарадоваться не могла на дочь – наконец-то за ум взялась. Но Катька терпеливо ждала удобного случая. И вот, оставшись в кабинете одна, пошарила в небольшом сейфе (мать оставила ключ в дверце) и нашла цепочку. А потом, сославшись на головную боль, ушла. Галина пропажу вещицы не заметила.

— Ну ты молодец у меня! – похвалил подельницу Реут. – Лихо сработала! И запомни: если мать хватится цепочки и станет тебя допрашивать – все отрицай. Не видела, не брала, не знаю. Пусть думает на кого хочет. Их там, в кабинете, сколько человек?

— Трое. Все женщины.

— Ну вот. Пусть ищут. Ха-ха-ха… – Он довольно потер руки. Такую улику Кэт снова вернула ему в руки. Ай да девка, ай да молодец! – Я цепочку отремонтирую, потом будешь ее носить, поняла? Потом. Потерпи.

— Николя… Ты утюг… сделаешь? Я же не знаю, как.

— Утюг? А!.. Не спеши, я скажу. Лучше в ванной… Надо подумать. Чтобы было похоже на несчастный случай.

Катька согласно хлопнула длинными своими ресницами и на минутку прижалась к «Николя». Скоро он будет ее, очень скоро!

* * *

… – Значит, снова он объявился! – расстроенно проговорил Савушкин, выслушав сообщение Сидорчука: в Хопре, у Воскресеновки, найдены отчлененные молочные железы неизвестной женщины. Нашел их рыбинспектор Покотилин, сообщил в милицию, межрайонная прокуратура возбудила новое уголовное дело, местные сыщики уже взялись за поиски трупа.

— Установили, кто из женщин находится в розыске?

— Установили, Юрий Николаевич. Мы взяли три района, прилегающие к Бабурино. Пропала одна восьмидесятилетняя женщина, у нее плохо было с памятью, ушла из дома в середине августа, до сих пор сведений о ней нет. В Хоперске искали пятнадцатилетнюю Олю Крупину, нашли: без спроса уехала с подружкой к ее родителям на дачу. В Алферовке пропала учительница Руднева…

— Когда?

— В конце августа. Или двадцать пятого, или двадцать шестого числа, я уточню, Юрий Николаевич. Вышла из больницы в Борисоглебске, отправилась на автостанцию и – пропала.

— Больше недели прошло. – Савушкин схватил сразу две трубки трезвонивших телефонов, кому-то ответил, снова обратился к Сидорчуку:

— Миша, бросай все дела, бери ребят, Хуторянскую со Славой Елецких, с Поповым из прокуратуры связывайся – езжайте! Надо немедленно и быстро действовать! Быстро! Это он, он опять, объявился. Выждал несколько месяцев и за старое взялся. Возможно, почувствовал, что расследование зашло в тупик, что мы малость подрастерялись, затянули поиски.

— Мы ни на день работу не прекращали, Юрий Николаевич! – с некоторой обидой в голосе проговорил Сидорчук. – Десятки подозреваемых уже проверили, на телевидение, в газеты портреты погибших и пропавших без вести давали, сотни свидетелей опросили! Вся наша группа без выходных все лето пахала!