Напряжение - Роман Путилов Страница 65

Бронебульдозер, тем временем, уже дополз до нашей баррикады и бесхитростно пытался ее продавить, сминая торчащие наружу прутья арматуры. Понимая, что сейчас ситуация пойдет вразнос, я отправил маме сообщение «Отец сказал, чтобы вы не подходили к окнам» и побежал наверх, на технический этаж, где, в коробе вентиляции у меня, с недавнего времени, хранились две «сайги» с запасом патронов, перенесенные из тайника, оборудованного в капитальном гараже.

Чему нас поговорка учит? «Хвастайся ножнами, если меч лежит на расстоянии вытянутой руки». Зачем мне все это, навороченное оружие в надежном, но далеком тайнике, если за нашими жизнями пришли сюда и сейчас?

Когда я спустился на облюбованный мной балкон, мне стало стыдно — ниже меня на один этаж сидит отец со старой двустволкой, а я тут, как последний гад, прячусь с двумя почти автоматами в одно рыло.

— Папа! — я осторожно спустился по лестнице: — Папа, это я…

— Я тебе что сказал! — отец сидел на корточках за бетонным парапетом, изредка поглядывая через небольшое декоративное отверстие на улицу. Услышав мой голос, он разозлился, обернулся и крайне изумился.

— Это у тебя откуда?

— Папа, на. — я протянул родителю полноразмерную нарезную «сайгу»: — Она под автоматный патрон… Запасной магазин, правда всего один, но он на двадцать патронов.

— Второй давай и марш домой. — отец принял у меня первый «ствол» и требовательно протянул руку за вторым.

— Я тебе его не дам, это мое. — я спрятал за спину полюбившийся мне карабин под пистолетный патрон от «Люгера», боеприпасов к которому у меня было в достатке. Дядя Вова Новицкий, старший детектив из полиции, с которым меня связывало несколько, не самых законных, дел, на мой осторожный вопрос посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, после чего несколько раз приносил по горсти патрон, каждый раз в разном исполнении. Как оказалось, полиция, устав ждать нормального пистолета от отечественных оружейников, закупила большую партию «Глоков» в Евросоюзе, передав их полиции, после чего наладила производство боеприпасов к этим пистолетам в стране.

— Александр! — отец, как краб, сделал два гусиных шага в мою сторону и начал подниматься уже на лестнице, невидимый с улицы: — Отдай оружие и иди домой…

— Папа, я никуда не уйду. — я закаменел лицом, глядя в глаза отцу: — Я не пацан сопливый и стреляю не хуже тебя.

— Ты считаешь, если они сметут вас, то мы с мамой сможем отсидеться в квартире? Ты серьезно так думаешь? Сказать, что они сделают с мамой и Таней, когда выломают двери? А меня, хорошо, если просто выкинут в окно, чтобы не мешался…

Отец побледнел, дернул плечом, заскрипел зубами, после чего обнял меня своими лапищами, крепко притиснув к себе, так, что у меня веки стали влажными от нахлынувших чувств.

— Саша, ты представляешь, что со мной сделает мама, если с тобой что-то случится?

— Папа…- я сипел ничего не значащие слова куда-то, в отцовскую подмышку: — Или мы сегодня все останемся живы, или все умрем…

Душещипательную сцену прервали радостные крики, раздавшиеся снизу, от ворот.

Отец оттолкнул меня на лестницу, велев сидеть там и не высовываться, а сам, встав на корточки, припал глазом в декоративному отверстию в парапете и принялся отчаянно ругаться. Не выдержав, я взбежал этажом выше и повторив предосторожности отца, выглянул во двор.