Назову себя шпионом - Евгений Таганов Страница 80

— Мама, я купаться хочу, — по-испански сказала она. (Интересно, а как у нее с русским, подумал Алекс.)

— Сейчас слишком жарко, и тебе пора спать. — Знак рукой, и Луция снова повела малышку в дом.

Выйдя на террасу со стаканом колы, Зацепин оценил обстановку, жестом указал на свою машину и тоже жестом получил разрешение ехать в отель за дамами.

Через минуту уже ничто не мешало их разговору тет-а-тет. Больше всего Исабель (называть ее Ириной или мамой у него не получалось) интересовала ситуация с получением наследства и заграничной вербовкой, хотела узнать самые мелкие подробности. Говорили сразу на трех языках, включая английский. На каком она его спрашивала, на том он и отвечал, причем с полной откровенностью по принципу «ты хотела для меня такой жизни, я ее и получил». Не забыл рассказать, как первое время в интернате составлял план побега в коста-риканское или американское посольство. Она слушала невозмутимо, без каких-либо эмоциональных комментариев.

— Между прочим, последний раз уже на полиграфе меня спрашивали о тебе, — заметил он. — Я думал, что для проформы, а, оказывается, пытались выйти на тебя.

— Или подставить моему кубинскому начальству, что мой сын работает на ЦРУ.

— Ты такой важный агент?

— Я у кубинской эмиграции, говорят, седьмая или восьмая мишень по отстрелу.

— Я, когда ехал к ним на вторую встречу, на девяносто пять процентов был уверен, что меня выдадут в Штаты для показательного суда, — продолжал пугать Алекс.

— Раз они дали тебе свой супертелефон, ты им пока нужен в Питере. У меня у самой тоже есть такой.

— И что?.. — замер он.

— Лежит сейчас дома в Гаване и транслирует мои разговоры, я для них наговорила на десять дней вперед.

Спрашивала она и о Вере, мол, почему уже так сразу и невеста, подруга торопит или он сам торопится?

— На меня мои питерские боссы уже ставки делают: доживу я до двадцати одного года или не доживу. Вот хочу успеть и женихом побыть, и наследника, может, оставить.

— Ну если только из этих соображений — то кто бы возражал! — рассмеялась она, напрочь отказываясь быть наседкой, беспокоящейся о малейшем чихе своего чада.

И все же удивить ее ему удалось.

— Я как-то в Москве в Ленинке смотрел подшивку «La Prensa Libre» за девяносто второй год. Там сказано, что вы с папой завалили тогда трех копов и еще троих ранили.

— Это тебя… напрягло?

— Да нет. Просто тоже решил попробовать. Сначала помог завалить одного генерала «дяде Альберто», потом лично замочил двух бойких топтунов. — И он рассказал о своей перестрелке с похитителями Малышки Юли.

— Ну что ж, почти по-гусарски, — спокойно отреагировала она, но в глазах мелькнуло что-то вроде смущения.

Совсем недавно он смотрел по телевизору передачу про львиный прайд, как пришел новый самец, прогнал старого льва и тут же убил трех львят, чтобы в прайде могло существовать только его потомство. Три львицы некоторое время горевали, но природа взяла свое — через полгода они как ни в чем не бывало спаривались с убийцей своих львят. Сейчас эти сцены не выходили у него из головы. Все было один к одному: погибший отец, новый вожак прайда и мать, ровно год скучавшая по сыну (да и скучала ли?), что не помешало ей родить нового ребенка.

Расстояния на Кипре были далеко не российские, и через сорок минут «хонда» Зацепина уже въезжала на виллу.