Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 80

Жеребчик и Де Билл потрясенно молчали. Вот это план!

— А как же встречные поезда, Ген? – спросил Жеребчик – он был все ж таки сыном железнодорожника, кое в чем соображал.

— Вопрос правильный, – похвалил Ханурик, одобрительно глянув на Жеребчика. – Профессиональный! – он поднял палец вверх. – Но я тоже об этом подумал. Времени у нас особого не будет, да. Минут десять – пятнадцать, и надо линять. Берем фонарики, входим в вагон, смотрим… Встречных пока не будет – перемкнем рельсы, на светофоре загорится красный. Усек? Пока разберутся, что к чему, мы должны сидоры наполнить. Весь поезд нам почистить, конечно, не удастся, но пару-тройку вагонов должны успеть пошмонать.

— Да-а…

— Ну ты даешь, Ген!

— Пока даю идею. К операции готовимся тщательно. Добываем необходимое: маски, инструмент, перемычки… Молчим. Это главное. Кто хоть слово вякнет – не жилец. Гарантирую. В случае чего, я отверчусь. Мало ли что по пьянке ляпнешь!.. Думайте лучше, как работать будем.

— Инструмент можно у моего отца взять, – сказал Жеребчик.

— Не надо, заметно. Я в поселке найду. У самого в сарае ключи валяются, зубодер этот, костыли выдергивать. Тут, на станции, ничего не трогайте. Сразу хватятся.

Ханурик разлил по стаканам остатки водки. Велел Жеребчику никуда не ходить, а ложиться спать – вон смеркается уже, мартовский день кончился. Да и снег пошел. Чего шастать?

Сделал знак Де Биллу – идем, мол, нам по пути. Да и в самом деле оба они жили в поселке. Но, видно, Ханурик собирался этот двухкилометровый путь использовать для каких-то разговоров с Де Биллом, лишние инструкции не помешают.

Ханурик демонстративно выдернул финку из столешницы, попробовал пальцем ее лезвие, подышал на него, а только потом сунул нож во внутренний карман куртки. Кивнул Де Биллу и вышел из комнаты, пинком распахнув туго поддающуюся дверь.

Грохот налетевшего на Волчанск поезда сейчас же заглушил все остальные звуки. Затряслись станционные жилые бараки, зазвенела посуда в шкафу, замелькали вагоны. Поезд был длинный, грузовой, тяжко проседали под его колесными парами шпалы, прогибались рельсы – жутковато было на все это смотреть. Де Билл, которого Ханурик поддерживал заботливо и далее с некоторой опаской – не качнулся бы парень в сторону мчащегося поезда, – подумал вдруг о том, что может быть с этими вагонами, если на такой скорости они соскочат с рельсов и закувыркаются с высокой насыпи… А пассажирский поезд, ночью, когда все спят!

Де Билл дернулся в сторону, и Ханурик тотчас подхватил его под локоть, засмеялся:

— Держись, Борис. И что же вы, молодежь, хилота такая? Выпили на троих какую-то пару пузырей…

Отвел Де Билла от полотна, кивнул на умчавшийся поезд – горел на последнем вагоне малиновый огонек хвостового ограждения:

— Хорошо пошел, а? Быстро! Как фирменный… Кто там чего соображать будет. Как рыба глушеная… Только успевай шмонать.

И заорал пьяно, дико, на всю округу:

Шумел камыш, деревья гнулись,

А ночка темная бы-ы-ыла-а-а.

Одна возлюбленная пара

Всю но-о-очь гуляла-а до утра-а-а…

Глава третья

Не изменяйте солдатам, девушки!

Рядовой «вэвэшных» войск Шишигин, он же Фазан, что в переводе с жаргона означает «солдат, прослуживший более половины срока службы», бежать из части решил сразу же, как получил из дома письмо: «Твоя Римма выходит замуж. Если можешь – приезжай. Оля».