Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 87

Разговор у них в ту субботу был вполне конкретный, деловой. И разумеется, откровенный.

Настоящий Полковник спрашивал, Бульбаш отвечал, все остальные – слушали.

— Как живешь, Бульбаш?

— Вы ж знаете, Олег Николаевич, – ничего.

— Ничего – это никак.

— Ну… нормально. Нам с Ленкой хватает.

— Хорошо жить – еще лучше. Слыхал?

— Как же!..

— Догадываешься, зачем позвали?

— Ну… не совсем.

— А о чем подумал?

— Помощь, видно, нужна. Самосвал. Дом кому-то строить? Или как?

— Или как. Дом потом построишь. Себе.

— Да у нас с Ленкой квартира неплохая.

— На двоих-то одна комната? Не смеши, Бульбаш. Гостей негде принять, «Барыню» сплясать…

— Да я на смене так навкалываюсь, что какая там «Барыня»?!

— Ну, это я так, образно. Имею в виду отдых хороший, удобства. Человек должен хорошо жить. Одну ведь жизнь живем.

— Я понимаю.

— Ты парень надежный, Бульбаш. Я к тебе долго присматривался, проверял, если прямо сказать. Контрольные задания тебе давал, ты, возможно, и не догадывался.

— Мое дело баранку крутить, Олег Николаевич. Начальство пусть думает. Вы образованные, умные. И нас потом не обидите, это я тоже понимаю.

— Я и не обижал.

— Помню, спасибо. Я за вами как за каменной стеной.

— Ну-ну. Похвалить начальство тоже иногда надо. Молодец.

Настоящий Полковник разлил по стаканам новую поллитровку, начальственным взглядом велел всем троим поднять посудинки.

Взгляду его молча и беспрекословно подчинились.

Потом разговор возобновился.

— Дровишки бы надо повозить, Бульбаш. Не часто и не много, но рейсы ответственные, сам понимаешь. Дровишки дорогие.

Бульбаш понял – слитки.

— А если откажусь, Олег Николаевич?

— Почему?

— Ну… во-первых, боюсь, поймают; во-вторых, хватит нам с Ленкой, я же говорил. Детей нету, а на двоих… гм.

Бульбаш съежился под пронизывающе-ненавидящим взглядом – Настоящий Полковник буквально ел его глазами.

— Не откажешься, Бульбаш. Нельзя. Такими стрéлками[2] не шутят.

В комнате повисла тягостная, напряженная тишина. Слышно было, как за стеной, у соседей плакал ребенок.

— Я тебе доверился, Бульбаш. Сам понимаешь.

— Понимаю. Подумать можно, Олег Николаевич?

— Конечно, думай. До понедельника. В обед зайдешь ко мне в кабинет, скажешь. Скажешь, что ты согласен.

— Вы так за меня все решили…

— Ты сам за себя давно все решил, Бульбаш. Еще там, возле Самашек. Или в Аргуне. Джипы просто так с неба не сваливаются. Видел я как-то ротного твоего, Рогова. В Москве нос к носу столкнулись, в Лужниках. Я там товаром интересовался. Смотрю – идет твой ротный. В моднющем прикиде, с большой сумкой, с какими челноки возятся. Разговорились. Вспомнили знакомых, тебя вспомнили, Бульбаш. Он о тебе хорошего мнения. Говорит, мол, надежный человек, этот парень не продаст.

— Он что, больше не служит?

— Уволился. Хватит, говорит, навоевался. Контузия, зарплата маленькая, начальство прижимает, всякие операции проводит, типа «Чистые руки». Знаешь про такую?

— Знаю.

— Ну вот, бизнесом твой ротный теперь занимается. Я не стал спрашивать, каким именно, – по роже видно, что процветает. И ты будешь процветать, Бульбаш. Поработай, повози дровишки хотя бы с годик.

— Где тут у нас, в Костомарове, процветать? Все на виду. За джип и то глаза колют. Хорошо, что я его сразу после службы купил, до завода.