Сельский стражник - Роман Путилов Страница 9

— Конечно, потратил. Знаете, сколько всего надо? Мне еще дочь в клинику частную на обследование везти, а заплатить уже нечем…

— А ни надо никого никуда возить, Изваркин. Ты должен административные протоколы составлять и преступления раскрывать на подведомственной территории, а не по больницам кататься. У тебя, насколько я помню, жена и теща для этого имеется. А зарплату я сам жду, также без денег, как и вы сижу, только, в отличие от некоторых не ною, а работаю, с рассвета и до заката. Понял меня, Изваркин? Давай записывай свои показатели работы…

Через два часа я вывалился из душного кабинета с квадратной головой и пониманием, что до конца командировки мне будет очень сложно доработать нормально, ибо по всем показателям работы моего опорного пункта стоял твердый и несгибаемый «ноль». Нет, вру. В качестве трудового подвига за моим «опорником» числились два человека, оформленные для принудительного лечения в лечебно-трудовой профилакторий, не вовремя закрытые полтора месяца назад указом президента РФ. Думаю, что это просто статистическая ошибка, никаких других свершений не было. Я не думаю, что господин Макаров забыл, что в этом поселке полтора года не было участкового, просто, это никого не волнует. Если появилась рабочая лошадь, на нее будут валить груз, пока у бессловесной скотинки ножки не разъедутся.

Вот теперь я оказался на роли этой самой скотинки. Начальство, вручив мне потертую книгу «Справочник участкового инспектора милиции» и кучу бланков, также расщедрилось на полпачки бумаги и две шариковые ручки, посчитало свою миссию выполненной. Нет, вру. Мне еще закрепили наставника, лейтенанта Тупотилова, участкового с участка, расположенного в тридцати километрах от Клубничного, обязав завтра с утра быть у него в «опорнике», дабы впитывать опыт и мудрость наставника. Ну а пока я, выгрузив всю эту бумажную макулатуру в багажник «Ниссана», двинулся в гараж РУВД, обговорить судьбу выделенной мне мотоциклетной рамы с коляской.

— Принес? — Никитич, облаченный в тот же синий халат, был мрачен, еще более небрит и старался дышать в сторону. В гараже не было слышно взрывов жизнерадостного ржания, лишь тихо переговаривались два водителя, чьи лоснящиеся от масла, задницы, обтянутые штанами цвета маренго третьего срока носки, торчали из моторного отсека потрепанного «УАЗика».

— Принес кого? — осторожно спросил я.

— Ты деньги обещал.

— Ты, Никитич, не наглей, мы с тобой пока ни о чем не договорились, чтобы тебе деньги обещать…

— Так что, не будешь брать «мотик»? — потускнел взгляд заведующего гаражом: — Слушай, а у тебя нет денег, до получки занять? Сам понимаешь, вчера…

— Я мотоцикл, может быть и готов взять, только хотелось знать, что, и за какую сумму я получу.

Видимо вчера гаражная «мазута» хорошо погуляла, так как, выяснив, что деньги у меня есть прямо здесь, Никитич начал демонстрировать гибкую ценовую политику. За сто две тысячи рублей, через неделю, я получал списанный милицейский «Урал» с коляской, стоимостью по акту, подписанному комиссией, оцененный в две тысячи рублей.

За оставшиеся сто тысяч исполнитель в лице Никитича обязался привести машину в состояние «почти новый», выправить вмятину на люльке, покрасить в штатную милицейскую «ливрею», снабдить запасным колесом и прочими мелочами, типа фары — искателя на коляску. Вот с радиостанцией вышел затык. Первоначально на этом мотоцикле рации не было, и Никитич, при всем желании, ничем помочь мне не мог, даже за деньги, сообщив, с тяжелым вздохом, что этот вопрос может решить только отдельский связист.