Сельский стражник - Роман Путилов Страница 91

— Николай Владимирович, я не понимаю. Я вроде бы все делаю, что положено…

— Паша, Паша, ну ты же понимаешь, что я совсем о другом речь веду. Паша, мне с большого управления звонили, им не отказывают.

— Николай Владимирович, я правда не пойму, о чем речь…

— Ладно, Паша, иди. Я все сказал, ты услышал. Парень ты взрослый, тебе жить.

Слежку за собой я засек, возвращаясь вечером в Клубничный. Зимой поселок пустел, как и дорога к нему. Серая, неприметная «копейка» болталась за мной на приличной дистанции, а перед самым поселком ее сменил оранжевый «Москвич».

Глава 20

Глава двадцатая.

Длинная ночь.

Ноябрь 1994 года.

Слежку за собой я засек, возвращаясь вечером в Клубничный. Зимой поселок пустел, как и дорога к нему. Серая, неприметная «копейка» болталась за мной на приличной дистанции, а перед самым поселком ее сменил оранжевый «Москвич».

Плохо было то, что я не видел, сколько человек сидит в преследующей меня машине. Не доезжая поселка, я свернул к одной из баз отдыха, что сейчас находилась в стадии активного превращения в коттеджный поселок. Под предлогом модернизации, новые, «эффективные» арендаторы бросились сносить хозяйственные постройки с дальнего края базы, в спешном порядке возводя там экологические избушки, стилизованные под старорусские терема. Домики возводили очень быстро и очень плохо, из непросушенного лесоматериала, да и с фундаментом были какие-то проблемы. Я не знаю, какие планы были у организаторов, но, то, что они не смогли поменять категорию земель я знал точно, поэтому, никакого разрешения на дробления единого участка базы отдыха на десятки частных землевладений им не светил, значит будут в следующем году лепить чудовищное нагромождение из полуправды и откровенной лжи, дабы вытянуть деньги из лоховатых «инвесторов», чтобы потом оставить из наедине с проблемами непонятного статуса их домов.

Я бросил машину у административного корпуса базы, в котором, тусклым светом, горело единственно оконце, и двинулся по расчищенной дорожке к двум теремкам, стоящим на отшибе, зашел за них, после чего, прячась за сугробами, метнулся к выезду с базы, где, за трансформаторной будкой мигнул сполох электрического света.

Оранжевый «москвич» приткнулся за снежным валом, потрескивая остывающим на морозе, корпусом, а из-за угла будки в сторону домиков выглядывал, сняв с головы рыжую, собачью шапку, какой-то парень.

Судя по всему, в «Москвиче» никого не было, следовательно, за мной следят не «наружка» ГУВД, а чья-то добровольная дружина. А это неправильно и не хорошо. Не должны какие-то «партизаны» безнаказанно следить за офицером МВД.

Парень так сосредоточился на домиках, к которым я ушел, что мои осторожные шаги услышал лишь с пары метров.

— Обернешься — стреляю! Ноги шире плеч, руки назад, головой уперся….

— Громов, не быкуй…- наблюдатель попытался обернуться, но грохот выстрела и визг пули, оставившей большую выбоину в сером силикатном кирпиче и унесшейся неизвестно куда, заставило его замереть.

— Паша, ты что творишь⁈ Это же я, Володя Муромцев. Ты что, не помнишь меня? Меня же Ирина…

Я пригляделся. Ну да, действительно, Володя, который получил неприятное ранение в ногу, когда вместе с Максимом Поспеловым решали мои вопросы с азиатами и прокуратурой. И домой я Володю раненого притащил, и Ирина оказывала ему неотложную помощь. Вот только с этих дней слишком много времени и событий произошло, и я уверен, что Володя следил за мной не с добрыми намерениями.