Поймите меня правильно - Питер Чейни Страница 97

Когда я появляюсь в баре, Хуанелла уже сидит в конце стойки.

Пока ехал сюда, покуривая сигарету, думал о том, насколько могу доверять этой дамочке Хуанелле. Гангстеры – забавные типчики, а их куколки еще забавнее.

Я не раз убеждался, что преступник экстра-класса, будь то взломщик сейфов, изготовитель подделок или фальшивомонетчик, всегда склонен смотреть свысока на карманника или иного воришку, который тащит все без разбору. Я знавал ребят, специализирующихся на вскрытии сейфов. Они даже не опускались до разговоров с мелкими грабителями.

Еще одна интересная особенность. Зачастую преступник склонен к патриотизму, но не кричит об этом. Он спокойно грабит своих соотечественников и упрямо не желает платить подоходный налог, однако, если над страной нависнет опасность, он бросится записываться в военно-морской флот и поплывет топить вражеские корабли, потому что он американец.

Если вы мне не верите, попросите знающего человека рассказать вам, как в самом начале мировой войны во французской армии создавались батальоны апашей. Каждый уважающий себя парижский вор или вымогатель вступал в эти батальоны и горланил «Марсельезу». Одной рукой он размахивал французским флагом, а другую, когда представлялась возможность, запускал в чужие карманы.

Но сражались они храбро!

Хуанелла встречает меня приятной улыбкой.

— Привет, солдатик, – говорит. – Вот мы и снова встретились. Что на этот раз? Тебя не удовлетворяет скорость работы наших ребят? Или вновь захотелось полюбоваться моей неотразимой фигуркой? Мне двойную порцию коктейля «Вермут кассис» и рюмку канадского бурбона с вишенкой на шпажке.

Заказываю выпивку, а сам смотрю на Хуанеллу. На ней черное облегающее платье, пальто до колен и черно-белая шляпа, явно сделанная на заказ. На руках – белые перчатки из оленьей кожи с черным узором на манжетах. Глаза сверкают как звезды.

Если бы эта дамочка взяла себя в руки, уменьшила высоту каблуков до трех дюймов и держала бы Ларви на вожжах, они оба мгновенно бы заняли достойное место в жизни.

— Как дела? – спрашиваю я.

— Великолепно, – отвечает Хуанелла. – Этот Варни из посольства такой смешной. Наверное, в юности его гнобили, поскольку при всяком удобном случае он пялился на мои ножки, словно никогда не видел женских ног.

— Не он один, Хуанелла. Я пересмотрел множество ножек, но твои стоят особняком. Будь у меня побольше времени, я бы поделился своими мыслями о тебе, и тебе бы это понравилось. Может, тогда ты бы поняла, почему я познакомил тебя с Варни.

— Да, – отвечает она. – Ты бы рассказал, что ведешь с нами честную игру и что впервые в жизни мы работаем на дядю Сэма.

Хуанелла весьма дружелюбно мне улыбается.

— Это было очень мило с твоей стороны.

Она выпивает «Вермут кассис» и принимается за бурбон. Вытаскивает вишенку и смотрит на нее. Начинаю думать, что ее губы имеют почти такой же сочный цвет.

— Ребята вкалывают как сумасшедшие, – говорит Хуанелла. – С оборудованием, которое достал им Варни, часам к семи они управятся. Варни – просто умница. Догадался привезти нам настоящие металлические платы. Это существенно облегчило работу.

Хуанелла смотрит на меня и сентиментально улыбается:

— Это все, о чем ты хотел узнать?

— Нет. Я хочу задать тебе еще несколько вопросов личного характера.