След на болоте - Андрей Посняков Страница 100

Христофорова, впрочем, стращали недолго — Алтуфьев едва начал читать рассказ некого Светослава Минкова, как из дверей вывалился красный как рак шеф.

— Уфф! — усевшись на стул, он ослабил галстук, искоса взглянул на стоявший на столе графин, но попросить воды не осмелился…

Зато осмелился Алтуфьев — встал, подошел к столу…

— Можно? — и, не дожидаясь ответа, плеснул в графинный стаканчик водички, протянул начальнику: — Пейте, Аркадий Тимофеевич! Как там — не спрашиваю…

— И не надо!

Выхлестав воду залпом, Христофоров поставил стакан на стол. От такой наглости прокурорских секретарша побледнела, гневно почмокала губами и… снова не нашлась, что сказать.

Дверь отворилась…

— Товарищ Алтуфьев! Вас ждут.

Ага, ждут они…

Войдя в кабинет, Алтуфьев вежливо поздоровался.

За большим столом, под портретом Леонида Ильича Брежнева, насупясь, сидел первый секретарь райкома Вилен Иннокентьевич Венедский — сутулый, рафинированный интеллигент, этакий постаревший и заматеревший гайдаевский «Шурик»… Но щука — та еще!

Рядом, у приставного стола для совещаний, разместилась остальная райкомовская шатия, из которых Владимир Андреевич немного знал лишь двоих: второго секретаря товарища Кузнецова — плечистого малого с красным квадратным лицом (такому бы в молотобойцы, а не в секретари), и жизнерадостного толстячка Рассказова, зама по кадрам. То, что Рассказов был здесь, — плохая примета. Значит, возможны оргвыводы…

Все сидели с каменными лицами, искоса посматривая на первого секретаря.

— Здравствуйте, Владимир Андреевич, — холодно промолвил Венедский. — Присаживайтесь! Как говорится, в ногах правды нет… А разговор нам с вами предстоит тяжелый.

Кивнув, Алтуфьев присел на отдельно стоявший стул… Он все ж таки волновался — кругом собрались люди, облеченные нешуточной властью.

— Ну? — Вилен Иннокентьевич взглянул на вызванного с таким же строгим видом, как директор школы смотрит на пришедшего на проработку двоечника и хулигана. — Что же вы молчите, товарищ Алтуфьев? Что в свое оправдание скажете?

— Понимаю, по какому делу… — поднявшись, Владимир Андреевич сунул руки за спину. — Так ведь работаем! Работаем вдумчиво, серьезно, проверяем каждую мелочь…

— И долго намереваетесь проверять?

— Так ведь, Вилен Иннокентьевич, сроки-то пока что не поджимают! — развел руками следователь. — Поэтому и действуем со всем тщанием…

— Ишь, сроки их не поджимают… — хмыкнув, Венедский надел очки и глянул в лежащие на столе бумаги… — Ну да, ну да — еще недели три у вас имеются. Успеете?

— Думаю, да…

— Индюк тоже думал! — раздраженно хохотнул первый секретарь. — Извините за сравнение… Пока вы там «вдумчиво» копаетесь, мне каждый день звонит сам товарищ Толстиков!

Василий Сергеевич Толстиков, фронтовик и хозяйственник, человек прямой и честный, еще с хрущевских времен занимал должность первого секретаря Ленинградского обкома партии и заслуженно пользовался большим уважением и авторитетом.

— Если требуется, я могу и перед товарищем Толстиковым отчитаться! — серьезно заявил Алтуфьев.

— Вот так вот? — Первый неожиданно рассмеялся. — Прямо перед обкомом? А мы-то тогда тут на что? А, товарищи?

Товарищи возмущенно загалдели…

— Вот что, товарищ Алтуфьев, — сняв очки, повысил голос Венедский. — Сроки есть — укладывайтесь, ищите… И всех подозреваемых отпускать не торопитесь! Товарищ Христофоров нам тут кое-что доложил… Вы ведь член партии? Сколько уже?