Следы в высокой траве - Татьяна Полякова,Анна М. Полякова Страница 100

— Мы успели побеседовать с отцом Тамары, – сообщил Егор. – Благо живем в одном городе. Старик в то время трудился в колхозе главным бухгалтером, его фамилия была в списке, составленном Роговым. И он, пожалуй, единственный, кто не сказал о Киселеве ни одного плохого слова.

— Поворот, – пропела Ленка. – С чего бы? Если расходы через него проходили, а бригадир ими очень интересовался.

— Петр Андреевич, отец Тамары, сослался на старческую память и заявил, что не припомнит никакого такого вмешательства со стороны Киселева.

Ленка вскочила с места, не в силах больше сдерживать эмоции.

— И вас это не насторожило?

— Давайте разберем ситуацию без эмоций. Рогов переключается с легенды на старое исчезновение. Начинает копать не хаотично, а целенаправленно, одновременно он работает с сохранившимся архивом и газетами, выясняя, кто был связан с деньгами. Тамара, как библиотекарь, видит, что именно он ищет. И у нее дома обнаруживаются спрятанные ботинки, похожие на те, что могли оставить след на месте преступления в ту ночь.

— Не могли оставить, – мрачно заметила Ленка. – Очень даже оставили.

— Для следствия, – сухо ответил Корнеев, – существуют формулировки чуть осторожнее ваших.

— Все равно, выходит, она покрывает своего отца.

— Признаться, старику за восемьдесят, несмотря на высокий рост, вряд ли ему под силу одолеть молодого журналиста с лопатой. Мы его видели, он и ходит-то с трудом, – ответил Дмитрий.

— Прикидывается, – уверенно заявила Ленка. – Это точно он, все очевидно! Дочь между делом рассказывает ему о странном интересе заезжего журналиста, дед быстро складывает два и два и понимает, что, если Киселева найдут, ему будет не отвертеться.

— Почему же, – возразил Корнеев. – За тридцать лет никаких фрагментов или биоматериалов, способных вывести на личность преступника, сохраниться не может, если не брать исключительные случаи.

— Но информация живет вечно.

Я посмотрела на листы перед собой и вдруг поняла, что самое важное здесь даже не ботинки.

— Подождите, – сказала я. – А письмо?

— Что – письмо?

— Если Рогов отправил его в редакцию, значит, убийца либо не знал об этом, либо знал и запаниковал еще сильнее. Но в любом случае ясно: Рогова убили не из-за того, что он что-то уже опубликовал, а из-за того, что он собирался назвать поименно людей.

— Именно, – кивнул Корнеев. – И это важно.

Ленка возбужденно стукнула ладонью по столу.

— Его место в тюрьме!

— Не гоните лошадей, Елена, – попробовал усмирить ее Корнеев. – Ботинки, если они все еще у Тамары, мы изымем, проведем экспертизу. Кроме того, проверим алиби Петра Андреевича на момент смерти Рогова.

Я повернулась к Корнееву.

— Есть ведь что-то еще?

Он на мгновение замолчал, будто решая, сколько нам стоит говорить.

— Мы обнаружили кое-что рядом с останками, найденными вами в земле. Пока рано говорить, но мы поделимся подробностями, когда будем уверены в результате.

— Отчего вы сегодня с нами так откровенны? – насторожилась я.

— Если бы не вы, мы не были бы на пороге раскрытия двух преступлений из разных эпох, вероятно связанных между собой, а это для нашей службы неплохое достижение, – улыбнулся Корнеев.

— Да и личная симпатия, – смутившись, добавил Егор.

— Есть еще один момент, – снова вернулся к делу Дмитрий. – Фельдшер из медпункта видела Рогова в библиотеке в день перед смертью.