Мое убийство - Кэти Уильямс (США) Страница 101

– Можешь не объяснять, – сказала я.

– Точно? – спросил он.

– Точно. Я уже знаю.

– Няня?

– Она не поняла, что именно видела. Думает, что видела меня.

– Хорошо. – Дин кивнул и отпил из бутылки. – Так проще.

– Ферн здесь? – спросила я и тоже сделала глоток. Вкус был травянистый, как зелень вокруг, но, может, мне просто показалось.

– Приехала пару дней назад.

– Зачем?

– Затем же, зачем и ты, Лу.

Я искоса глянула на него.

– Может, будешь называть меня другим именем? – предложила я. – Например, средним? Может, тебе так будет проще?

В стеклах очков Дина отражался свет противомоскитных ламп, отчего его глаза казались фонарями – округлыми, золотистыми, всезнающими. Сердце ухало. Я не могла понять, какой ответ хочу от него услышать – да или нет. А потом поняла: мне хочется, чтобы он сказал «нет». Что я и есть Лу, его Лу, что я всегда ею была и всегда ею буду, его Лу, имя для которой они выбрали вместе с Папулей.

– Эй, ну ты чего, – сказал он. – Эй.

По лицу потекли слезы.

– Ей некуда было идти. И я ее приютил. – Дин вытянул руку, и я свернулась под ней клубочком. Он гладил мне спину круговыми движениями, как в детстве. Хотя ничего подобного никогда не делал. Ведь детства у меня никогда и не было. – Я бы и тебя приютил, если бы ты в этом нуждалась.

Я подняла голову.

– Правда?

– Конечно. Ты ведь моя дочь. Вы обе – мои дочери. – Дин отстранился и улыбнулся мне. – Но ты и так неплохо справляешься.

– Не справляюсь.

– Справляешься.

– Я пытаюсь, – всхлипнула я.

– Ты хорошо справляешься, Лу.

– Этот мир – безумное место, – сказала я.

– В хорошем смысле или в плохом?

– В обоих.

– Да, – согласился Дин. – Да, ты права. Пойдем домой?

Я вновь бросила взгляд на сетчатую дверь. Теперь, когда глаза привыкли, я сумела различить слабый свет, который исходил из глубины дома, с кухни.

– Можно я сначала пиво допью?

И пока я его допивала, мы сидели в тишине. Я делала большие глотки с долгими перерывами, испытывая и желание, и нежелание заходить в дом. Наконец я поставила бутылку на крыльцо; гулкий звук донышка, стукнувшего о ступеньку, словно окружил нас, всех нас, весь дом и даже жучков в деревьях.

– Погоди, – сказала я, когда Дин начал подниматься.

Он замер.

– Мне страшно.

Дин посмотрел мне в глаза.

– Угу, – буркнул он.

Угу.

– Ладно. – Я встала. – Я готова.

И зашагала за ним – мимо темной гостиной с древним телевизором и диваном в катышках, по узкому коридору с жирными следами пальцев на стенах, вглубь дома, в небольшую кухню: всюду подвесные растения, столешница гарнитура, липкая от застарелых брызг масла, а посреди комнаты – круглый обеденный стол красного цвета.

За столом сидела Ферн. Она подняла голову и лукаво мне улыбнулась: мол, знаю, что поступила некрасиво, но разве ты не рада меня видеть?

Женщина, сидевшая напротив нее, тоже посмотрела на меня, и я увидела собственное лицо. Она была мной.

Она не была мной.

Она была собой – другой мной.

План

У меня не было ожиданий. Я ничего не продумала наперед и не озаботилась тем, что будет дальше. Такие дела. Хороший план?

Все началось в ночь, когда Хави обнаружил, что я прихожу в офис в нерабочее время. То, как он посмотрел на меня, было совершенно невыносимо. Хави застал меня в жалком виде, исполненную стыда и отчаяния. И взгляд у него был такой, что мне захотелось убраться восвояси и содрать с себя всю кожу. Я раскрыла рот, желая объяснить: мне нужно было выбраться из дома, не знаю почему, просто нужно и все; мне надо было куда-то пойти, вот я и пришла сюда, в свою Приемную. Но ничего из этого я вслух не сказала. Не знаю почему, но я выдала ему совершенно другую версию. Может, какой-то участок мозга вспомнил, как однажды Хави объявился у меня на пороге, решив, что я стала новой жертвой. Поэтому я объяснила ему, что меня преследует серийный убийца. Эта легенда слетела у меня с губ и приземлилась на пол между нами, словно капелька слюны.