Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун Страница 101

Все внимательно смотрели на меня, пока я внимательно осматривал комнату. Мебели там было очень мало, лишь комод да кровать, а ни в них, ни под ними я ничего не нашел.

— Мариус, – начала Белла, – если ты расскажешь нам, что ищешь, то, может, мы тебе поможем?

Я не ответил, потому что старался понять, куда бы юная особа могла спрятать свои сокровища. Всю комнату застилал толстый белый ковролин, а сверху лежал ковер под коричневую медвежью шкуру. Я стянул его, но ничего под ним не обнаружил, потом начал осматривать огромный сундук у окна, пока Лавбрук изображал занятость, шаря под кроватью. Стоило сказать друзьям, что именно мы ищем, но вдруг в голове возникла последняя идея, и я принялся осматривать углы. Подойдя к углу диагонально напротив двери, я заметил, что там ковролин чуть растрепан, между ним и стеной имелся небольшой зазор, куда Тилли легко могла бы просунуть пальцы и достать до половиц.

Я стянул ковролин, и Белла решила тыкнуть меня в мою же глупость.

— А! Дневники! – Ее не поразила моя находка. – Чего ты сразу не сказал? Я знала, где она их хранит.

— Приношу свои извинения. Писателям сложно перекричать требовательный голос в голове. Нас порой увлекает героический внутренний рассказчик, и, боюсь, поэтому иногда мы теряем связь с внешним миром. – Признавшись в этом, я вернулся к своей находке и понял, что большой кусок половицы можно приподнять. Между брусками пола лежала стопка дневников, самый ранний датирован 1908 годом. Нет, двадцати блокнотов там не было, одного явно не хватало.

— Ты молодец, что додумался, – сказал вечно довольный Лавбрук.

— Тилли вчера нам сказала, что много лет вела дневник. Из детства я этого не помнил, но я никогда не был с ней близок.

— А я была, – призналась Белла, – но не догадалась, что их стоит почитать. Она всегда так гордилась своими дневниками и показывала лишь в строжайшем секрете. Когда мы приходили в гости, она иногда зачитывала свои записи, будто отрывки из газетной колонки. Но о Себастьяне она мне никогда не говорила, это точно. Видимо, очень стыдилась.

Я провел обтянутым перчаткой пальцем по корешкам дневников, чтобы понять, какого не хватает. Никто не удивился, что между дневником за 1916 год и 1918-й был пробел.

— Шеф? – раздался голос с первого этажа, а затем шаги полицейского, который скоро возник в дверном проеме. – Сержанту Росситеру только что позвонили из Хёртвуд-хауса. Нашли Дороти Лайл.

Глава 29

Я рассказал Лавбруку все, что тот не понял по ситуации сам, а затем он уехал навстречу коллегам в единственное настоящее поместье в Хёртвуде. Мы с Беллой пошли в дом Люсинды, чтобы рассказать последние новости, а там на пороге уже собралась толпа из знакомых лиц. Ничего более интересного тут не случалось с самой войны, поэтому даже мое семейство вышло на перекресток узнать все последние перетолки.

Признаюсь честно, чем ближе мы подходили к огромному зданию, которое Хитоны умудрились втиснуть на крошечный участок земли в самом сердце деревни, тем хуже меня слушались ноги. Мы стали свидетелями стольких бессмысленных страданий, но наконец все было кончено.

В саду Люсинды стоял на посту констебль. Я объяснил ему, зачем мы пришли, и он сделал шаг в сторону, позволяя Белле позвонить в дверной звонок. Сложно сказать, что болело в тот момент ожидания сильнее: сердце или голова. Состояние у меня было далекое от прекрасного.