Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 102

Все оказалось в порядке, и Семен побежал на сбор. Нетерпеливый мальчик явился слишком рано и долго бродил по широким школьным коридорам. Ожидание не томило его – слишком много радости наполняло маленькое сердце, и эту радость ничто не могло омрачить.

Наконец наступил долгожданный момент: ребята собрались, пришла пионервожатая Лена Черникова, и сбор начался:

— Ребята, вы теперь пионеры и должны хорошо учиться. Чтобы помочь вам усвоить пройденный материал, мы проведем сейчас сбор на тему «Безударные гласные». Толя Ромченко! Объясни нам, что такое безударные гласные.

Толя Ромченко встал.

— Вынь руку из кармана, – потребовала Лена.

Ромченко нехотя повиновался. В кармане у него лежала рогатка, четверть часа тому назад он выменял ее у Славки Кокорева. О такой рогатке – не деревянной, а из толстой проволоки, с упругой красной резиной – Толя мечтал давно.

— Ну, так что такое безударные гласные?

— Безударные гласные – это… – вяло забубнил Ромченко, глядя в окно мимо плеча вожатой. По соседней крыше пробирался кот. Попадешь из рогатки отсюда в кота? До него метров пятнадцать, не больше… Честное слово, можно попасть!

Рука Толи сама потянулась к карману, но мальчик спохватился и, отвернувшись, продолжал рассказывать о безударных гласных.

— Правильно, молодец, – похвалила Лена. – Теперь ты, Нина Прокофьева.

— А меня мама за хлебом в магазин посылала, и я уроки не успела приготовить! – бойко выпалила девочка.

Лена улыбнулась мягкой покровительственной улыбкой:

— При чем тут уроки, Нина! Ведь мы не в классе, а на нашем пионерском сборе. Расскажи, как умеешь, о безударных гласных.

— Вон в тринадцатой школе сбор на рыбачьем сейнере проводили, – угрюмо пробасил кто-то сзади. – Мишка Сарыгин штурвал трогал и на компас глядел. Он мне сам рассказывал.

— Отставить посторонние разговоры! – перебила пионервожатая. – Мы ждем тебя, Нина.

Следующий сбор посвятили состязанию: кто быстрее решит арифметические задачи, составленные Леной Черниковой. На третий сбор Розанов не пошел: «Ну их, там все как на уроке».

Страстью мальчика стали книги – у отца была большая библиотека. На полках массивного и широкого – во всю стену – шкафа из мореного дуба поблескивали золотом корешков полные собрания сочинений Толстого, Пушкина, Гончарова. Яков Владимирович радовался увлечению Семена и часто горделиво думал: мальчик растет любознательным, читает умные и полезные сочинения. А Семен брал книги с других полок. Там стояли тома, посвященные храброму д'Артаньяну и его друзьям, чуть ниже – бесконечная серия «Интимная жизнь монархов». Находил Семен и Клода Фаррера, а стал постарше – Октава Мирбо, Арцыбашева, Пшибышевского.

И никогда отец не догадался спросить, какие книги Сема любит больше других.

Семен читал запоем. Он воображал себя среди герцогов, небрежно бросающих тупоголовому лакею кошелек с золотом; жил среди вылощенных джентльменов и леди, которые сияют ангельской красотой. Он вместе с героями книг посещал таверны, играл в покер, разъезжал на собственном лимузине. Мечты о пионерских кострах и военных играх забылись. Семен начал отдаляться от своих товарищей, перестал разделять их стремления. Уже в ту пору появилась у него манера скептически посмеиваться над окружающими.

Якова Владимировича все это не тревожило и, пожалуй, радовало: «Сын умнее своих сверстников – видит больше, чем другие, и умеет смеяться над недостатками. Из него выйдет незаурядный человек. Это счастье, что я могу создать мальчику все необходимые условия для развития его способностей».