Костяной шар - Елена Леонова Страница 102

— Верно, да! — Мирон говорил очень возбуждённо, пытаясь совладать с переполнявшими его эмоциями. — Но то обычные воины, а элита, так сказать, командиры, всегда носили дорогие, искусно выполненные мечи. Как правило, они захватывали оружие у противника — мечи цзянь, чаще всего у китайцев, но здесь… здесь явно клинки сделаны тангутами, раз рукоять с драконом. Потрясающе!

— Мечи похожи, действительно, на настоящие.

— Не исключено, судя по металлу, — краевед начал осматривать лезвие. — Тут на конце даже есть окисление.

— Возможно, это произошло со временем, — Аля отошла от статуи и направилась к монументу.

— Тут странная… то ли ржавчина, то ли… непонятно.

— Но что все эти статуи означают? — поинтересовалась Яна.

— Я бы задал другой вопрос, — Филипп пробирался вслед за Алей в сторону каменной глыбы. — Почему они на рельсах? И вообще, откуда в то время тангуты знали о технологии передвижения, появившейся во всем мире только в восемнадцатом веке?!

— Если ты приглядишься, — отозвался Мирон, — то поймёшь, что эти рельсы не совсем такие, как мы знаем. Здесь только длинные металлические пластины, уложенные жёлобом, без поперечных балок, — краевед присел на корточки, светя фонарем и рассматривая основание статуи.

— И тем не менее наличие таких знаний в тринадцатом веке… удивительно!

— М-да… Наводит на размышления. Но ты прав… там какой-то механизм, который… Мирон замолчал, всматриваясь.

— Который приводит статуи в движение, — закончил за него фразу писатель.

Глава 31. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 20.30

В тишине, внезапно наступившей в зале, слышался треск огня в факелах.

— Это как — приводит в движение? — спросила Яна.

Мирон, осторожно переступая рельсы, направился к дочери.

— Там есть механизм, и он, мне кажется, связан с глыбой, — краевед кивнул на монумент, где рядом стояли писатель и Аля.

— Не просто связан, — отозвался Смирнов, глядя на камень конусной формы, — монумент запускает механизм.

Мирон и Яна поспешили подойти ближе.

В центре монумента виднелся выдолбленный в камне прямоугольник, в верхнюю часть которого, образуя линию, вставлены пять квадратных плиток, на каждой из них находилось по одному иероглифу. Нижняя часть оказалась пустой, но заметны были ложбинки, ведущие из-под плиток сверху. Над прямоугольником располагалась надпись, состоявшая из таких же символов.

— Очередное послание, — предположила Аля.

— Не-е-ет… что-то посложнее, — Мирон внимательно начал изучать увиденное.

— Иероглифы тангутские, — сообщила девушка, — точнее, опять тибетско-бирманский язык.

— Давайте попробуем прочитать, — с нетерпением предложил Филипп.

— Сейчас, сейчас… — краевед согнулся и сощурился, вглядываясь в надпись. — Через смерть, через века он останется навсегда великим, — перевёл Мирон.

— Он? — нахмурилась Яна.

— Я думаю, тут всё очевидно: речь о Чингисхане.

— М-да… согласен с тобой, Филипп.

— И что нам с этой информацией делать? — Яна вопросительно посмотрела на писателя, а затем на отца.

— Эта надпись связана с иероглифами на плитках ниже, — писатель вытянул руку, собираясь дотронуться до одной из них.

— Подожди, — Мирон дёрнул Смирнова за рукав ветровки. — Мы же решили, что здесь какой-то механизм. А вдруг движение плиток его запустит?

Филипп убрал руку, сообразив, что краевед может быть прав.