Тени над Невой - Янина Корбут Страница 102

— Кто вы? – первым нарушил странное молчание Мансуров.

Лавр представился и добавил:

— Не буду скрывать от вас, я расследую в частных интересах убийство Алексея Летаева.

— Да, припоминаю, Петрухин что-то такое рассказывал. Вы приходили к какому-то однокурснику Летаева и задавали вопросы. Он ещё всполошился и рассказал всё Петрухину, а тот мне.

— Не знаю, значит ли для вас что-то слово чести дворянина, но я не охочусь на революционеров и не работаю на охранку. По крайней мере, пока.

— И почему вы пришли в этот дом?

— Я ищу девушку, Ирину.

— Так вы ищете девушку или расследуете убийство?

— Мне кажется, эти два дела связаны. Вот её фотография.

— Значит, Ирина, – горько улыбнулся Мансуров. – Я знал её как Ольгу.

— Вы знали, кем она была?

— Догадался. Когда она исчезла, я понял, что здесь что-то не так. Она была провокатором…

— Что это значит?

— По нашей революционной терминологии, – пояснил Мансуров, – всякое лицо, доставляющее сведения о нас полиции, – это провокатор. Шпион правительства.

Мансуров замолчал, достал из кармана папиросу и спички, принялся чиркать ими, пытаясь прикурить.

— Может, вы расскажете, что знаете, это могло бы помочь моим поискам?

Закурив с пятой попытки, Мансуров отвернулся от ветра и от Лавра и тогда начал говорить.

Родился он пятнадцатого октября восемьдесят третьего года в Пензе. Отец его был титулярным советником, служил в казённой палате, мать смотрела дом. Мансуров был вторым ребёнком в семье. После окончания гимназии поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, но к тому времени всё в чиновничьем мире ему опостылело. Что его ждёт? Бумагомарание без пользы и смысла, культ чина, умственно убогие люди, ещё более убогие нравственно. Тогда он перевёлся в медицинский, желая хотя бы помогать людям. И уже там стал строить свою революционную империю.

Далее последовал рассказ о его провале, который стал следствием его редкого легкомыслия и рассеянности. Он познакомился с Ольгой-Ириной на одном из собраний рабочих, она представилась работницей фабрики. Оказалось, у них совпадают интересы и вкусы, она понимала его с полуслова. Часто разговоры их сводились к несчастиям России, к деспотизму, к злоупотреблениям полиции. Зачерствевшее сердце Мансурова давно не любило, и он искал этих ощущений. А девушка ещё и была очень хороша собой.

Несмотря на влюблённость, Мансуров был осторожен. На собрания он её не брал, потому что всегда разделял личное и общественное. Однажды на встрече в парке он застал Ольгу в слезах. Та призналась, что о её связи с Мансуровым известно полиции, и они пытались завербовать девушку. Привели в участок, где с ней работал агент, показывал ей фотоснимки каких-то людей, что-то спрашивал. В какой-то момент агента отвлекли, и Ольга как-то успела увидеть папку с материалами, сверху лежал снимок одного парня, подписанный как «агент полиции из числа революционеров кружка “Студенческая доля”». Мансуров уже давно подозревал, что в их кружке есть провокатор, но пока они не предпринимали серьёзных шагов, взять их было не за что. Сейчас, выходя на новый этап, собираясь организовывать лабораторию, они сильно рисковали.

— Систематический террор, который лежал в основе стратегии народовольцев, требовал оружия. Мы же, хоть и считали себя героями, пока не могли получить доступа ко многим ресурсам. Мы собирались бить наверняка, поэтому надо было делать бомбу.