Загадка неприкаянной души - Ирина Грин Страница 102

— Зачем? – переспросил майор.

Дементьева вопросительно воззрилась на него и после довольно долгой паузы вымолвила:

— Вот и я спрашиваю – зачем.

Вопрос математики Щедрого волновал мало, гораздо интереснее ему было другое:

— И он заплатил?

Взгляд Марины Мироновны сделался суетливым, глаза забегали.

— Кто заплатил? О чем вы, собственно?

— Вы сами только что сказали, что предложили Щербакову заплатить за растление племянницы. Я ведь правильно понял ваши слова?

— Ну… Как-то вы прямо очень прямолинейно. Я просто сказала, что у нас скоро свадьба и что очень нужны деньги. А он, как человек с высшим образованием, сделал нужные выводы.

— И сколько раз сделал?

— Два, – отведя глаза в сторону, сообщила Марина Мироновна и потрогала бородавку, словно желая удостовериться, на месте ли она.

— Два? – Щедрый сделал вид, что не расслышал.

— С половиной, – уточнила Дементьева. – Полста и два раза по сотне. Очень кстати нам эти деньги пришлись. Платье купили, Ларисочке и мне, конечно, – она загнула пухлый палец на пухлой руке, – за ресторан внесли задаток. Ну и по мелочам – туда, сюда. Глядишь, и нет денег. А теперь Евка померла, и денег больше не будет.

Она посмотрела на Щедрого жалостливым взглядом. То ли ждала поддержки, то ли надеялась, что он тоже отстегнет ей немного денег. Щедрый тянул паузу.

— Я вот сейчас подумала: а что, если это математик Евку убил? – и тут же принялась торопливо излагать факты в подтверждение своих мыслей. – Разводиться с женой он не собирался, иначе давно бы ушел. Да и Евка не та, ради кого мужики из семьи уходят. А тут она еще на жену напала. У меня знакомая неподалеку от этих Щербаковых живет, так, говорит, кровищи на лестнице было – жуть!

Марина Мироновна снова потрогала бородавку, и Щедрый понял – врет. Тем более из материалов дела он помнил, что Ева напала на Щербакову в квартире, оттуда пострадавшую увезли в больницу на скорой. Наверняка кровотечение остановили на месте, и следы в подъезде, тем более обильные, вряд ли могли остаться.

Из разговора с теткой Евы можно было сделать только один вывод: при всей своей неприязни к племяннице, которую она даже не пытается скрывать, убивать ее резона у Дементьевой не было. Со смертью Евы любящая тетушка лишилась возможности тянуть деньги со Щербакова.

— У вас все? – спросила Марина Мироновна. – А то я замерзла.

— Я бы хотел посмотреть комнату, где жила Ева, – сказал Щедрый, надеясь, что, может, теперь его пустят в дом.

Не тут-то было.

— Ничего ее здесь не осталось. Как поступила в колледж, так все вещички и перевезла в общежитие. Не на что смотреть. Надеюсь, теперь все?

— Все, – кивнул Щедрый и протянул ей визитку. – Если вдруг что-нибудь вспомните, позвоните, пожалуйста.

— Ага! – сказала Марина Мироновна, взяв карточку двумя пальцами.

«Держи карман шире, позвоню я, как же», – услышал Щедрый в этом таком коротком и таком емком слове.

Сбежав с крыльца негостеприимного дома, он поспешил в машину, чтобы хоть немного отогреться от холодной погоды и не менее холодного приема.

Он планировал сегодня же успеть заехать в общежитие, где жила Ева, но, посмотрев на часы, решил отложить визит на завтра, когда соседки девушки по комнате будут на учебе и можно будет спокойно осмотреться на местности.