Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 103

– От тебя ничего не утаишь, – ответил он. – Я весь день писал. Представляешь, только сейчас понял, что ужасно проголодался.

– Садись, я сейчас что-нибудь приготовлю.

Вернувшись за стол, Элайджа собирался было дать глазам отдохнуть, но пальцы сами потянулись к клавиатуре, не успел он опомниться, как снова принялся печатать, с головой погружаясь в текст. Накита тем временем готовила сэндвичи с листьями салата и беконом.

Она села, протянула тарелку и заглянула ему через плечо.

– Спасибо, – поблагодарил Элайджа, откусывая от сэндвича.

– Хлеб похож на домашний, – заметила она.

Он проглотил кусок.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо. – Накита засмеялась. – Ты сам его испек?

Элайджа кивнул.

– Я пока только учусь. Дрожжевое тесто очень капризное, но с каждым разом получается все лучше.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – нежно сказала Накита. – Кстати, как продвигается книга?

– Весьма неплохо, – промычал он с набитым ртом. – К вечеру, думаю, допишу. Осталось немного.

– Правда? – с восторгом спросила Накита.

Элайджа кивнул.

– Как только закончу, распечатаю и дам тебе почитать, но только скажи честно, что думаешь. Я пока не определился, что у меня вышло: шедевр или бред сумасшедшего. Может, ты подскажешь.

– Я скажу, что думаю, – пообещала Накита. – Сейчас я просто рада, что ты прошел этот путь.

Элайджа расправился с сэндвичем, и она протянула ему половинку своего.

– Держи, – со смехом сказала она. – Тебе нужнее.

Элайджа с благодарностью доел сэндвич, и Накита поставила тарелки в раковину.

– Не буду тебе мешать. – Она направилась к двери.

– Ты можешь остаться, – сказал Элайджа, вставая.

Накита многозначительно улыбнулась.

– Прямо сейчас твоя подружка – вот эта рукопись. И это нормально. Но мне хочется узнать, о чем она.

Элайджа посмотрел на нее – то ли с нетерпением, то ли с опаской.

– О том, может ли человек действительно вернуться домой.

– И? – спросила она.

– Боюсь, тебе придется прочесть, чтобы узнать.

Накита нежно потрепала его по макушке и вышла на улицу, тихонько прикрыв за собой дверь. Элайджа сел обратно за стол и застучал по клавишам, благодарный за сытный обед и за то, что с ним рядом женщина, понимающая его страсть.

За окном смеркалось, а он так и сидел неподвижно за компьютером, пальцы летали по клавиатуре. Давно было пора ужинать, огонь в печке погас. Когда часы возвестили начало нового дня, Элайджа напечатал самое прекрасное слово: «Конец».

Он дописал книгу. Как только откроется библиотека, он распечатает ее и привезет Наките.

Элайджа отодвинул клавиатуру, положил руки на стол и уронил на них голову. В изнеможении он тут же заснул.

33

21 января 1994 года

Элайджа лежал на спине на жесткой койке, укрытой куском брезента. В камере было темно. Единственная лампочка под потолком противно гудела, поэтому он попросил помощника шерифа ее выключить. Смотреть особенно было не на что: сплошные углы и давящие вертикали. Квадратное помещение и квадратная раковина, прямоугольная койка, прямоугольное зеркало и лампа, прямые железные прутья. Единственным хоть сколько-нибудь округлым предметом был унитаз из нержавеющей стали, выступающий из стены рядом с раковиной.

Тюрьму Пойнт-Орчардс тюрьмой было можно назвать с натяжкой – так, пристройка к полицейскому участку. Она пряталась в конце длинного коридора, сворачивающего направо, и состояла из двух камер. Вторая камера была пуста, и Элайджа чувствовал себя как никогда одиноким. В этом углу о нем могли и не вспомнить.