Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 103

— И бросите сестру на произвол судьбы? Не думаю, что вы так поступите, – возразил я. Он выглядел таким несчастным, что я дал ему пачку сигарет и пообещал прислать его одежду. – Вам нужно пройти очередное медицинское обследование, постоянно принимать прописанные вам таблетки и выполнять все, что скажет медсестра. Пообедайте, а потом мы погуляем в саду.

— В саду? Там заросли как в джунглях.

— Будьте готовы к двум часам.

— Быть готовым к чему?

— Рассказать начистоту о своем друге Хлестакове. И постарайтесь не противоречить самому себе, как это обнаружилось в стенограмме вашего допроса.

— В чем противоречия?

— Это сразу станет ясно.

Небо затянуло дождевыми облаками, но кое-где виднелись полоски голубого неба. Трент переоделся в короткую дорожную куртку с меховым воротником, предусмотрительно поднятым. На голове симпатичное кепи с высокой тульей, очевидно, приоБретенное в дорогом специализированном магазине.

Казалось, что на природе он чувствовал себя неуютно. Вместо того чтобы дышать свежим воздухом, он закурил.

— Когда меня отсюда выпустят? – спросил он.

Он поднял прутик, разломил его на несколько частей и выбросил в ров со стоячей водой.

— Завтра поедете домой.

— Где я мог бы получить по чеку наличные?

— У кассира.

Вдоль рва мы дошли до небольшого деревянного мостика и перебрались на противоположную сторону. В этом месте кустарник переходил в неухоженный лес.

— Получена открытка от Хлестакова, – сказал я ему.

— Ко мне домой?

— А куда бы вы хотели?

— Он предлагает встретиться?

— В ней сказано, что некто по имени Джеоф в свободные дни занимается ловлей рыбы. Он поймал уже четыре больших рыбины, породу не может определить, и надеется вернуться на работу к двум часам пополудни шестнадцатого числа этого месяца. Вы должны соображать, о чем идет речь.

— Значит, сами вы ничего понять не можете?

— Мне ясно лишь одно: шпионская машина Москвы продолжает ехать со скрипом, используя избитые приемы, которые доказали свою непригодность еще лет двадцать назад.

— И все же она действует, – вызывающе сказал Трент.

— Когда огромное полицейское государство тратит столько времени, денег и человеческих сил на то, чтобы внедриться в свободное общество на Западе, оно добивается определенных результатов.

— Я так же, как и вы, не люблю русских, – заметил Трент. – Меня вынудили на них работать.

— Они пригрозили сообщить о вас в британские органы безопасности. Да, вы сами об этом сказали.

— Можете надо мной насмехаться, но вы не понимаете, каково это.

— А вы сами знали, как себя вести? Вы работали на них все усерднее и усерднее… Пресмыкались перед своим другом Хлестаковым и добывали все, чего он желал. Возможно, вы и не любите русских, но являете собой пример мягкотелости и готовности к сотрудничеству.

— Я знал, что это не вечно, потому так и поступал. Да, я делал многое из того, о чем просили, но тянул время, а иногда просто отказывал Хлестакову. Время было моим козырем. Я знал, что когда-нибудь они позволят мне сойти с крючка.

— Вы им верили? Какая разведка даст хорошему агенту сойти с крючка?

— Хлестаков гарантировал это с самого начала. – Трент посмотрел мне прямо в глаза. – И я ему поверил. Наше сотрудничество считалось временным. Он мне обещал. Я поставил еще кое-какие условия. Он согласился никогда не задавать вопросов, касавшихся безопасности наших агентов. Ему нужна была общая политико-экономическая информация.