Жажда денег - Марина Серова Страница 105

— Мы уже проверили, — бодро сказал Кирьянов, — это действительно так. Нам удалось вернуть проданное вашим подельником в Москве золото, мы вышли на нелегальный рынок, и хочу отметить, что золотые украшения продавались очень дешево — за одну десятую от их реальной стоимости. Так что, Лев Викторович, вы так и так прогадали. Также мы восстановили переписку всех троих фигурантов дела. Ирина Александровна сейчас говорит правду.

— Эх, Лев Викторович, вы так и не смогли воспользоваться возможностью скостить себе срок, когда валили все на Худову, а возможность-то была, — ехидно заметила я.

— Не верьте ей! — внезапно заорал Лев. — Это слова обиженной женщины. Я ее никогда не любил, а она бесилась и всегда хотела мне нагадить. Вот у нее наконец-то появился случай это сделать! И смотрите, как она искусно это делает!

— Эх, Лева, я так тебя, оказывается, до конца и не поняла, — устало сказала Худова. — Я видела твои пороки, но всегда была уверена, что наша любовь победит все, и когда мы уедем, ты станешь другим.

— Да никто не собирался с тобой никуда уезжать, кому ты нужна?

На Худовой не было лица.

— Ирина, я не стану спрашивать, почему вы не видели, что рядом с вами низкий человек, я понимаю, любовь слепа. Но почему вы дали добро и даже сами начали участвовать в схеме серийных покушений на старушек, когда вы так их любите, подарки им дарите, статьи о них пишете? Как так получается? — вопрошала я.

Худова молчала.

— И еще, вы так красочно мне рассказывали тогда в парке, как бабульки обзывали вас в детстве прокаженной. Вы что, придумали это точно так же, как придумали родимое пятно на руке?

— Нет! — очень громко и внезапно заорала Худова. — Они правда меня так называли, но не из-за пятна.

— А из-за чего?

— А я скажу вам, хотите?

— Да.

— Я убила соседскую кошку, а одна бабка видела это и растрезвонила всем. Они ополчились на меня, травили, обзывали, грозились убить меня так же, как я убивала кошку.

— А зачем вы ее убили?

— Я была ребенком, а это была черная кошка, и она перебежала мне дорогу.

Лицо Худовой исказилось до неузнаваемости, она начала дергаться и делать нелепые движения руками. «Она точно больна», — подумала я. Ее лечить надо, а не сажать.

— Ирина, успокойтесь. Скажите еще — почему первой жертвой в этой цепи была именно ваша знакомая Елизавета, которая раньше работала на радио? Именно она пригрозила вам, что снимет издание с тендера. И вот случайность — ее по голове ударяют самой первой. Это вы попросили Кузьмину начать с Лизы?

— Представьте себе. Она так пакостила мне, она пыталась уничтожить мою мечту, постоянно путалась под ногами.

Худова опять заерзала, глаза стали пустыми и безумными.

— Последний вопрос. Ирина, 7 апреля вы совершили единственное нападение на пожилую женщину или были еще?

— Единственное, — вяло ответила она.

— И это лишь потому, что попросил Лев?

— Нет, старушке не повезло — она просто перебегала мне дорогу, как та черная кошка. — Внезапно Худова засмеялась, ее смех становился все страшнее и громче.

— Дайте ей воды и вызовите скорую, — посоветовала я.

Кирьянов сам испугался и набрал «112». Ирину отвезли в больницу. Адвокат Левушки скис и попросил для ознакомления все материалы дела. Лев понуро под конвоем отправился в камеру. А Кузьмину решили уже не вызывать — картина сложилась полная.