Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 105

Он поднялся с кресла и, заложив руки в карман, неторопливым, отмеренным шагом стал приближаться к Вельтищеву.

— Возьмете, например, к слову, хотя бы такой веселенький пейзажик, – начал он, все так же щурясь и подмигивая левым глазком. – Что бы вы сказали, если бы, например, Коробов прогулялся по Владимирке-с?.. Как вам нравится перспектива сей длинной и торной дорожки в этом веселеньком пейзажике? Ну-с, отвечайте мне!.. Вы ведь, конечно, знаете, что по законам Российской империи брак в этих случаях сам собою расторгается, буде один из супругов не изъявит желания добровольно следовать по той же дороге для удержания брачных уз и совместного сожительства.

Вельтищев, словно бы озадаченный новою идеей, серьезно и пристально смотрел на своего гостя широко раскрытыми, удивленными глазами.

— Н-да… это вот действительно как будто и на дело несколько похоже, – медленно процедил он сквозь зубы, продолжая созерцать торжествующего Антизитрова.

— Ага?! Находите, что похоже-с?.. А ведь я это только так, просто к примеру сказал! Не более как к примеру – и вы уже ловите хвостик дела!.. Ну и положим, что Коробов отправляется за хребет Уральский. Можете вы сами направить его по этой дорожке?

— Понятно, нет!.. Какая же у меня к тому возможность?

— Не можете?.. Хе-хе! А еще и к сильным мира сего принадлежите, и не можете! – говорил Антизитров, все более и более празднуя свое торжество над Вельтищевым. – Ну а приятель ваш Шнитцли – как вы полагаете – может статься, он это может?

— Сомневаюсь, чтоб это вообще кому-нибудь было возможно.

— Так, стало быть, и для «многоуважаемого нашего сотрудника» фон Шнитцли невозможно?

— Да, невозможно.

— Ну а для кого-нибудь, быть может, и возможно-с. Как знать, чего не знаешь!

— Для кого же это? – попытался Вельтищев.

— Ну да уж возможно, говорю!.. Стало быть, есть у нас некто – такая таинственная сила, которая может этим орудовать.

— Закон, конечно? – с улыбкой заметил Платон Васильевич.

— Закон!.. Хм!.. Что такое закон! – поднял Антизитров кверху свой указательный палец. – Закон, он есть, так сказать, охотник, стоящий на облаве и выжидающий зверя, чтобы подстрелить его своею меткою пулей; а дело опытного облавщика – целесообразно направить зверя под пулю закона! Вот этот-то опытный облавщик и есть та самая таинственная сила, про которую я имею честь вам докладывать. И это сила руководящая и, так сказать, матерински заботливая, потому что если бы она вздумала направить Коробова в далекие страны, то она же и позаботилась бы о нем, чтобы жизнь его там, по возможности, была легка и беспечальна, ибо Коробов сам бы стал одним из факторов этой силы и вел бы там ее дело.

— Послушайте, как прикажете понять все то, что вы сказали? – спросил Вельтищев, очевидно весьма живо заинтересовавшись словами своего гостя.

— Да как хотите, так и понимайте! – развел тот руками. – По мне, хоть бы и никак! Мне-то что!.. Я вам живописую все это только к примеру – не более-с.

— И вы близко знаете эту «силу»?

— Хм!.. Мало ли что я знаю!.. Про то мне знать! Вам-то какое дело? Я вам только предлагаю: вуле-ву так вуле-ву! А уж там как я сделаю – это, говорю, мне знать! А вы, с своей стороны, если увидите на самом факте, что миссия моя исполнена честно и аккуратно, – вы только вручите мне условленную плату – и квиты! О чем тут толковать-то? Разве я с вас вперед тяну всю сумму? Не сделаю – не дадите, и кончено!