Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд Страница 106

На следующий день частный поезд, предоставленный благодарным графом, мчал нас через снега обратно в Лондон.

В соседних купе находились постель Холмса и место отдыха для меня. Дальше по коридору, в других купе разместились мадемуазель Ла Виктуар, Эмиль, Видок и сотрудник Скотланд-Ярда в качестве охраны.

Марсельскую Нику, вернее то, что от нее осталось, погрузили в соседний вагон. Она направлялась в Британский музей, если только Видок и французское правительство не одержат верх. В тот момент этот вопрос меня вообще мало волновал.

В тревоге проводил я часы рядом со своим другом. Сломанная кость угрожала вырваться наружу, и риск заражения при такой травме, как у него, был очень высок; я обернул его ногу пропитанными карболкой салфетками и отправил в Лондон телеграмму хирургу, который должен был встретить нас на Бейкер-стрит.

Холмс то приходил в сознание, то терял его, но, когда до Лондона осталось около часа, он пришел в себя, будто знал, что дом уже недалеко.

Я заказал чай.

— Эмиль, – устало сказал он. – Где он?

— Он здесь, в поезде, с матерью. Граф скоро приедет к ним в Париж.

— Ватсон, вы должны проследить, чтобы он получил помощь… возможно, психолога.

— Обязательно прослежу, – ответил я, – а теперь отдыхайте.

— А вы, Ватсон? Как ваша рука?

— Пуля задела только мягкие ткани. Не беспокойтесь.

Он лежал неподвижно, глядя на пролетающие за окном заснеженные сельские пейзажи.

— Жаль, что с Никой так получилось, – сказал он.

— Теперь это всего лишь обломки камня. Но Британский музей хорош в такого рода головоломках. И вы тоже решили большую головоломку. А теперь, Холмс, отдыхайте!

Он неловко пошевелился, и с его губ сорвался стон.

Я понимал, что надо отвлечь его внимание, и тогда ему будет не так больно.

— Может, вы разъясните, если вам нетрудно, некоторые тонкости нашего недавнего приключения, – попросил я.

— Неужели вам еще что-то не совсем ясно?

— Насколько я понимаю, отец леди Пеллингем, американец Стротерс, находился в центре целой серии преступлений. Осмеливался выдавать себя за филантропа и борца за права детей! Но я не понимаю его мотивов. Наверняка, если бы он захотел удовлетворять свою болезненную тягу к детям и в одиночку, ему достаточно было выбрать один из множества детских домов, которые он основал в Соединенных Штатах. Зачем он последовал в Англию за дочерью, как только та удачно вышла замуж за английского графа?

— Здесь два важных момента, Ватсон: леди Пеллингем, будучи ребенком, вероятно, стала его первой жертвой. У лица с такой девиацией первый инцидент, как правило, часто происходит недалеко от дома. Его первая жертва – особенная. Стротерс, хотя позже предпочитал маленьких мальчиков, сохранил болезненную страсть к своей дочери.

Разъяснение моего друга вызвало у меня удивление.

— Но все же…

— Предположим на мгновение, что он приехал сюда просто потому, что не мог оставаться в стороне. Оказавшись здесь, он открыл для себя золотую жилу. Во-первых, у него появилась колоссальная возможность получать детей через фабрики в поместье лорда Пеллингема. Садист Боден, который в то время был управляющим, стал его естественным союзником. Их отношения складывались непросто, и, в конце концов, Стротерс откупился от него должностью судьи. Она давала Бодену неограниченные полномочия практиковать свой особый вид «правосудия» и уединенные условия для этой практики.