Кованый сундук - Александр Воинов Страница 106

— Да, горошина есть, – сказал он.

Рядом с норой, на траве, уже лежало снаряжение: небольшая портативная рация, маленькие фотоаппараты, не больше спичечной коробки, пистолеты и свертки с консервами.

Теперь надо было решить еще одну непростую задачу – как вызволить Симку? Двое пограничников, помогая друг другу, вскарабкались на выступ у дерева и забросили на вершину веревку с крюком. Симка спустился вниз с ловкостью циркового акробата и подошел к Артему.

— Это настоящий диверсант? – тихо спросил он, кивнув в сторону Михаила.

— Не знаю, – хмуро ответил Артем.

У Симки вытянулось лицо.

— А кто же он такой?

— Не приставай! – шикнула на него Варя. – Это как будто его дядя.

* * *

Катер медленно причалил к мосткам, на которых стояли Михеев и два автоматчика.

Михаила свели на берег первым. Он оглянулся, нашел глазами Артема и негромко сказал:

— Передай отцу – пусть меня навестит. Не враг я, пусть пока поверит, а потом сам убедится. Я докажу… – И, оглядевшись вокруг, тихо произнес, уже ни к кому не обращаясь: – Вернулся! Все-таки вернулся!

Артем посмотрел на рыбацкие лодки. Отца еще нет дома – лодок его бригады не видно у причала. Но вот из-за мыса показались баркасы. Артем сразу узнал первый – синий с красной полосой на борту. Отец! Артем бросился к причалу, но его остановил Симка.

— Артем, а лопаты-то мы забыли!

— Не забыли, Симка, – сказал Артем, – я их нарочно оставил. Мы еще вернемся на остров. А сейчас бежим встречать отца!

1967 г.

Комендантский час

Глава первая

Тридцатое октября

— Вдруг они решили, что нас уже нет, и перестали слушать? Ведь сегодня уже тридцатое октября!..

Лена посчитала по пальцам.

— Двадцать третьего сентября мы приземлились. До первого – восемь дней, да в октябре тридцать. Сколько же всего?.. Тридцать восемь! Подумать только! Скитались больше пяти недель!

Надя возилась с рацией. Провод антенны никак не хотел заталкиваться под плинтус, над которым свисали отставшие от стены выцветшие обои. Хорош тайник! В небольшой комнате скрипучий шкаф, убогий стол, железная, расшатанная, одна на двоих кровать. Можно сказать – царская обстановка. И ни одного укромного местечка! Рация едва уместилась в корзине под тумбочкой, прикрытая не столько для маскировки, сколько для собственного Надиного успокоения, куском старого ситца.

Первый выход в эфир, на связь! После стольких дней тяжких испытаний, тревог, волнений. И вдруг, когда затрачено столько сил, они, возможно, отрезаны от всего мира?

Сейчас рация на тумбочке. Надя колдует над ручками настройки. Лена чутко прислушивается к каждому шороху за плотно прикрытой дверью.

— Ну, как у тебя там? Все в порядке?..

Черные наушники на тонком, облегающем голову ремне придают Наде отчужденность. Острый взгляд ее темных глаз устремлен в одну точку.

— Ну, Ленка, начинаю!

Совсем легонько, будто едва касаясь черной пуговки ключа большим, указательным и средним пальцами, правая рука ее начинает подрагивать. Первый вызов группы «Ада» пошел в эфир…

Небольшая пауза, и снова ее рука выбивает точки и тире – не затеряются ли они в хаосе звуков, голосов, грозовых разрядов? Слушают ли их в штабе?.. А немецкий пеленгатор? Не поворачивает ли он уже свою антенну в их сторону?!

Рука поднялась с ключа, и резко щелкнула ручка переключателя.