Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 107

Он чуть усилил давление на ее запястье, не причиняя боли, но давая почувствовать вес своей руки.

Она говорила о браках по расчету, пытаясь уколоть его, но сама была заперта в таком же золоченом склепе, только ее расчет пах порохом и свежевырытой землей на могиле Лучиано.

— Ты так отчаянно пытаешься убедить всех в своей ненависти, – Дамиано подался вперед, сокращая дистанцию до того предела, когда их дыхание стало общим, – но правда в том, что ее нет…

Ее рука едва заметно дернулась – инстинктивная попытка разорвать контакт, которую она тут же подавила усилием воли. Эта внутренняя война внутри нее завораживала его больше, чем любая стратегия по захвату территорий.

— Чего ты боишься на самом деле, маленькая змейка?

Долгое молчание без ответа на вопрос и одновременный шум в голове были прерваны, когда Дамиано заметил, что внимание Кьяры переключилось.

— Зря ты привел ее сюда…

Речь шла об Изабелле.

Она сказала это столь тихо, что потребовалось время, чтобы осознать, что именно за слова были ей произнесены. Дамиано тут же вскинул брови, искренне удивляясь. Она, может, и не имела никаких стоп-слов и границ, но она точно не была настолько сумасшедшей, чтобы попробовать причинить вред его жене на глазах у всех глав мафии.

— Пока моя жена здесь, она в безопасности.

— А я говорю не о ее безопасности, – загадочно ответила она и кивнула ему за спину.

Борясь с иррациональным желанием оставить свои пальцы на ее запястье, удерживая эту странную связь, он медленно опустил руку и обернулся.

Изабелла стояла в тени массивной колонны, чуть поодаль от основного шума. Она была совершенно одна, прикованная взглядом к фигуре, стоявшей в нескольких шагах от нее, в глубокой нише, скрытой от глаз основной массы гостей.

Там, в полумраке, выпрямившись и сложив руки за спиной, стоял Нико Вьери. Он не прятался, но и не выходил на свет, оставаясь видимым только для тех, кто обратил бы слишком много внимания.

Дамиано почувствовал, как внутри него что-то с треском оборвалось. Лицо Изабеллы, обычно безмятежное и кроткое, стало маской осознания предательства. Ее глаза мгновенно наполнились слезами, которые не стекали, а застыли, превращая взгляд в два осколка битого стекла. Она смотрела на Нико – живого, целого, стоящего рядом с их главным врагом, – и Дамиано физически ощутил, как в этот момент рушится ее вера в него.

— Черт… – выдохнул он, делая импульсивный шаг вперед, но Кьяра мягко, почти невесомо преградила ему путь.

Она подалась ближе к его лицу, и на мгновение ему показалось, что она собирается его поцеловать – так интимно и плавно она сократила дистанцию. Но вместо этого Корсани лишь коснулась губами его щеки, едва ощутимо, оставив там яркий, как кровавая рана, след помады.

— Теперь мы в расчете за мой пульс, Дамиано, – прошептала она ему на ухо, обжигая дыханием. – Наслаждайся семейным ужином.

Она отстранилась, ни на секунду не теряя своего царственного самообладания, и бросила короткий взгляд на Нико. Тот не мог отвернуться от Изабеллы. Они умели говорить без слов, и Дамиано оставалось только догадываться, сколько извинений и признаний проскользнуло в молчании.

Кьяра развернулась, даже не взглянув на них, и направилась к выходу через боковую дверь, предназначенную для персонала. Нико, осознав перемещение своей госпожи, коротко кивнул и бесшумно последовал за ней.