Следы в высокой траве - Татьяна Полякова,Анна М. Полякова Страница 108

Тамара расхохоталась, заставив подругу вмиг замолчать.

— Да потому что тридцать лет прошло, деточка! Какое наказание? О сроке давности слышала что-нибудь? Если нет – вон, у друзей своих спроси. Ну повесили бы клеймо убийцы, и что? Он в Сосновке давно не живет, а в городе никому дела нет. Там и похуже люди по улицам бродят.

— А тут свежая смерть и вполне реальный срок для вашего родителя, – закончил ее мысль Корнеев. – Пусть и за другое убийство.

Женщина зло усмехнулась, и моя жалость потихоньку начала уступать место негодованию.

— Вы мало интересовались жизнью отца и не в курсе, что в ночь убийства он находился в больнице с приступом тахикардии, о чем у нас есть справка.

Дмитрий пополнил бумаги на стойке еще одним документом.

— А также, Тамара Петровна, от орудий убийства лучше избавляться более тщательно, а не закидывать в пруд, надеясь, что вода все смоет. Ножницы застряли в камышах и прекрасно сохранили все отпечатки.

Ленка почесала нос, явно колеблясь, но все-таки спросила:

— Не понимаю, если вы хотели подставить отца, почему изъяли из архива заметку и фото, на котором, как я полагаю, он присутствует? – Она вопросительно посмотрела на Егора, ища подтверждения своему предположению.

Тот коротко кивнул.

— Не вынула и вернула на место, а добавила. Наверняка все это до того момента хранилось у нее дома, а теперь, ожидая, что материалами рано или поздно заинтересуются Дмитрий Евгеньевич с Егором, добавила подсказок.

— Одно не могу взять в толк, – почесал затылок Егор. – Откуда у вас ботинки отца, если он много лет как уехал из Сосновки?

— Не все вещи он вывез, – вздохнула Тамара. – Ботинки эти валялись в сарае.

— Кто же знал, что пригодятся, да? – хмыкнул Корнеев. – Только вот отвезти их в город и подбросить в дом сестры после убийства не успели. Непростительная неосмотрительность.

Корнеев медленно убрал фотографии обратно в папку.

— Тамара Петровна, – сказал он, и голос его стал совсем официальным, – вам придется проехать с нами.

Она кивнула, будто сопротивляться у нее закончились силы еще на словах про двенадцатилетие.

Но когда Егор шагнул ближе, она вдруг повернулась ко мне.

— Твоя бабушка, – сказала она тихо. – Она ведь поняла раньше меня, правда?

— Если ты о карте, то она просто ткнула пальцем в небо, желая избавиться от назойливого гостя.

О найденном в огороде кладе я, разумеется, решила умолчать.

Ленка внимательно смотрела, как Тамара берет сумку, как машинально поправляет стопку газет на краю стола, как оглядывает комнату, в которой, наверное, провела полжизни, охраняя не книги даже, а паузу между правдой и ее оглашением.

Уже в дверях Тамара обернулась к Корнееву:

— Вы ведь понимаете, что мой отец тогда убил Киселева не из ярости одной. Он боялся.

— Снова пытаетесь его оправдать? – усмехнулся тот.

В женщине, похоже, и по сей день продолжали бороться два противоречивых желания, две правды. Истина же, как водится, наверняка была где-то посередине.

— Не знаю, – ответила она обреченно. – Я уже ничего не знаю.

Когда они вышли, в библиотеке остались только мы с Ленкой и запах старой бумаги.

Подруга первой нарушила молчание:

— Вот теперь мне точно нужен чай. И, возможно, психотерапевт.

Я села на ближайший стул, потому что ноги вдруг стали ватными.