Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 109

– Ну да, Сушок, – покивала Ритка. – Он ко мне клеиться начал – старый пенек, – так я его отшила и рога пообещала обломать. Еще и наподдала! Так он теперь меня боится. Ишь, затаил зло, гаденыш.

– Рита! Так ты видела, как он…

– Ничего я не видела. – Пожав плечами, Ковалькова тяжко вздохнула и тут же сверкнула глазами. – Увидела бы – догнала и ноги повыдергала бы! Ох, дядя Игорь, за мной не заржавеет!

– Да знаю… А почему все-таки на Сушка думаешь?

– А больше некому! Увидал, гад, хорошую вещь да прихватил. Небось пропил уже. Ничего! Если кто из наших, озерских, купил, я на пляже увижу!

– Хм… Ладно…

Записав показания, участковый принялся задавать уточняющие вопросы: в какое именно время пропал купальник, да, может быть, кого-то видели рядом…

– Ну как в какое время? – несколько растерянно переспросила Ковалькова. – Я с пляжа пришла да купальник на веревку во дворе и повесила. Веревка-то у забора – издалека видать. Вот Сушок и… Время? Ну-у… Ближе к вечеру уже дело было. Часа четыре… пять…

Дорожкин не поленился и даже прокатился с Риткой к ней домой, точнее, к Риткиной бабуле, Цыбакиной.

Обычный пятистенок, Кузнечный переулок, дом пять. Не так и далеко от центра Озерска – городок-то маленький. Рядом – поворот на улицу Капшинскую, там здание бывшего военкомата – обычный деревянный дом, а там уже и до центральной Советской недалеко. Да и до милиции рукой подать вообще-то.

– Вот здесь он и висел, купальник, – выпрыгнув из коляски милицейского «Урала», указала Ритка. – Вот на этой веревке.

Действительно, от забора близко – руку протяни! Правда, тут трава густая, кустики, но ловкому человеку вмиг стащить можно. Под окнами тоже кусты – красная и черная смородина, крыжовник. Огород почти до самого забора, сарай, баня…

– А хорошо у вас тут! – улыбнулся Дорожкин.

– Хорошо-то хорошо, а только бабуся меня не прописывает! – Ковалькова зло сплюнула под ноги, ничуть не стесняясь милиционера.

– А где ж ты прописана? – удивленно спросил участковый.

– А то вы не знаете!

Ритка уперла руки в бока. Ах как ей шло это короткое красное платье и даже дешевые сандалии и белые – такие же дешевые – носочки…

– Там же, где с маманькой и жила, – на Промкомбинатовской. У реки, в бараке… Восьмой дом!

– А! Где пожар был!

– Там и пожар, и все что хотите… И туалет вечно заливает. Запах – ого-го! Кому рассказать… Так что ничего мне в этой жизни не светит!

Покусав губы, Ковалькова грязно – матом – выругалась.

– Да и там целая толпа родичей прописана, чтоб им… – Ритка снова матюгнулась и нервно покусала ногти.

– Понятно, – склонив голову набок, Дорожкин прищурился и пристально посмотрел на девчонку.

– Что вам понятно? – вдруг взвилась та. – Вы-то никогда там не жили! А я вот жила… И общаются со мной только такие, как этот чертов Сушок! Что вы так смотрите? Воспитывать будете?

– Не буду. Поздно уже. Но пару слов, если позволишь, скажу.

– Ну? – Девчонка дернулась и закусила губу.

– Я тебя, Рита, знаю давно, вот с таких вот… – участковый показал рукой. – И тут вдруг… Ну какая ты стала… эффектная! И, говоришь, нормальных друзей нет…

– Так ведь нет!

– Я вот с тобой стою, любуюсь… – не отрывая взгляда от девушки, поправил фуражку Дорожкин. – И платье у тебя красивое, модное, и сама ты красотка – глаз не оторвать… А пока разговаривали, четыре раза матюгнулась! Четыре! Еще и плюешься…