Месть ниоткуда - Михаил Михайлович Попов Страница 11

— Тогда с этим много экспериментировали. Тайное воздействие на психику человека, поиски какого-то там особого знания. Был такой Барченко, он требовал немедленно искать Шамбалу, чтобы мандалу запитать оттуда как-нибудь.

— Это же Гитлер хотел, — зевнул Петрович.

— Ну и Гитлер тоже. Барченко этого потом, естественно, грохнули.

— Оккультизм, — опять зевнул Петрович.

— Правда, сейчас там обыкновенный оздоровительный центр. С правильным названием — «Аркадия». Античный рай то есть.

Явно было, что я товарища этой историей не заинтересовал, и не только не заинтересовал, но и не сбил с мысли.

— А ты дочку не отталкивай — пожалеешь. С годами. Или раньше.

Я сделал вид, что не слышу этого назойливого совета. Да, мне уже сильно за сорок, но у меня нет ни малейших переживаний по поводу того, что я бездетен. По крайней мере, официально.

Вечерело.

Белый теплоход стоял у гранитной пристани как вытянутый, украшенный свечами торт. Слежавшаяся за зиму вода едва-едва волновалась, как спросонок, покачивая на маслянистых выступах полосы разноцветного света. В музсалоне уже ворочалась какая-то музычка. На палубах виднелись человеческие фигурки с бокалами в руках. Общая обстановка была вдохновляющая. Может, я и зря кочевряжился в прошлые годы — сколько мной разного вкусного не выпито над вечереющей рекой по причине ложной гордости.

Однако и сегодня мне не рекомендуется что-то там наверстывать. Фактически я тут на работе.

Мы расстались с Петровичем, как только миновали трап. Он побрел на нос, я — на корму. И у первого же официанта столкнулся с Любашей Балбошиной. Я бы ее не узнал, если бы ее не окликнули откуда-то сверху. Когда-то это была тоненькая, синеглазая, с крупноватым лицом девушка. И чуть крупноватой для ее бедер грудью. Очень американский вариант. При первом же взгляде я понял, что за все эти годы в ней изменилась только грудь. И теперь передо мною стояло фантастическое существо в узких белых брючках, на высоченных острых каблуках, с огромной «духовкой» в ангорском свитере. Параметры — 90–60–40. А глаза по-прежнему синие, губы сочные, очень накрашенная, но приятная улыбка. Она держалась уверенно, как бы даря свою красоту окружающим. А кто его знает — может быть, пока я поливал серной кислотой рекламные замыслы несчастных предпринимал, каноны женской красоты мутировали?..

Меня она узнала сразу и тут же показала, что никакой дистанции между нами нет — надо сразу же поцеловаться и выпить. Я только обдумывал, как бы, не оскорбляя дружеского характера встречи, подобраться к деловому разговору, как она сама уже наезжала на меня с предложением.

Оказывается, у нее были три маленькие — номеров десять-двадцать — «гостинички» в центральных московских местах.

— Пансионы? — поддержал я разговор.

Она махнула рукой: мол, можно и так называть. Контингент солидный — дамы при деньгах, есть пары из провинции, приехавшие «для повышения культурного уровня и вообще».

— Так вот, у меня к тебе предложение.

Я с трудом удержался, чтобы не хрюкнуть от неожиданности.

Предложение заключалось в том, чтобы «устроить вечер» всей этой тихой тусовке как-нибудь вечерком. Застолье, свечи, разговор тонкий о материях утонченных. Понятно, такой коллективный интеллектуальный жиголо.

— Они всего такого сильно хотят, но сами стесняются, надо их немножко раскочегарить.