Тени над Невой - Янина Корбут Страница 11

— Ты же понимаешь, что после того, что случилось с твоим отцом, ты не имеешь права оступиться. Так что завязывай со своими частными аудиенциями. Твоя задача – служить императору верой и правдой. Всё, что у нас осталось, это честное имя и благородная фамилия.

Верхняя губа у матушки задрожала, что всегда служило признаком крайнего сердечного волнения. И Лавр ещё раз пообещал, что завтра обязательно посетит очередное заседание.

Сон разума порождает чудовищ

Испив по случаю жары кваску и закусив ладным куском домашнего ревеневого пирога, приготовленного кухаркой Дуняшей, Лавр всё-таки решил прогуляться до церкви. Побеседовать о ведьмарях с местным батюшкой Никоном.

Когда-то тот наставничал в столичной гимназии, слыл человеком высокообразованным и духовным. Уже к старости получив назначение в сельскую церковь, со всем запалом души взялся за работу. Заслужил авторитет: теперь к нему шли за советом не только простые люди, но и высокие чины из города. Лавр решил, что спросить про ведьмарку, если и можно, то только тут. По крайней мере, отец Никон не донесёт на него в участок. Интересно, что в России последние десятилетия уголовное законодательство в отношении колдовства среди простого народа не было сильно развито. Очевидно, потому, что таких случаев становилось всё меньше.

Православные священники и раньше были осторожны в своих проповедях на тему колдовства и порчи, в которые верили крестьяне и горожане, а теперь и вовсе не касались этой темы. И всё же, как знал Лавр, они стремились препятствовать народным самосудам над колдунами.

При слове «ведьмарка» маленький Лавр обычно представлял безобразную старуху с нечёсаными патлами, острыми зубами и бородавкой. Сопровождают её непременно чёрные кошки или крысы.

С помощью нечистой силы такая старая карга вредила своим соседям. Насылала болезни и смерть, проклинала молоко у коров, вызывала грозу, засуху и моровые поветрия. Конечно, варила зелья, а по ночам летала на метле на сатанинские оргии. Но детство давно закончилось, и последние годы о ведьмарях Лавр думал примерно так же часто, как о Римской империи.

Палящий зной при подходе к парковой зоне, где стояла местная церковь, сменился приятной прохладой. А ходьба не утомила, а, напротив, придала бодрости. У церковной стены, окружённой чередой столетних лип, Лавр чуть задержался. Одарил нищих копейками, найденными в карманах. Войдя в храм, поставил свечу Богородице и помолился, как учила матушка. За бабушек и дедушек, за отца Виктора Лисицына, похороненного на местном кладбище, за тётушку Амалию, которую почти не помнил, но знал, что та умерла в Ярославле от холеры.

Робкие лучи солнца струились сквозь пропитанный ладаном пыльный воздух. Где-то под сводами ворковали голуби, пахло воском и лампадным маслом. У распятия стояло несколько богомольцев, но священника видно не было. В боковом приделе Лавр заметил знакомого прислужника и через него вызвал отца Никона. Тот вышел через пару минут, высокий, чуть сгорбленный, в рясе из грубоватой шерстяной ткани. Шёл ему восьмой десяток, оттого и борода была белой как снег, а глаза окружали глубокие морщины.

— Рад видеть, Лавруша. Как матушка, в добром ли здравии?

— Слава Богу, здорова, – в тон отцу Никону ответил Лавр. – На службе воскресной будет.