Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 111

Он принялся рисовать на развороте расположение всех кнопок, рычажков и крутилок на радиоприемнике. Илюшин понаблюдал за ними, а потом сказал, что надежда умирает последней, и ушел в угол разминаться. Они теперь при каждом удобном случае тренировались.

— А вот эту ты дергал? – нудел Генка. – А эту? А сюда нажимал?

— Ген, да на все я нажимал, – устало ответил Симонцев. – Ну как тебе еще объяснить… Нельзя через радио ничего передать. Только слушать можно.

— А вот дядька мой однажды говорил чего-то в приемник, я сам видел!

— Да он просто бухой был в зюзю, дядька твой, – отозвался Илюшин, стоявший на «мостике». – Он бы и с тазиком поговорил.

— С тазиком он потом поговорил, – буркнул Рудной.

— Ну вот! Чего ты к Саньке пристал? Видишь же, не до тебя человеку…

— Да нет, я нормально, – вяло отозвался Симонцев. – Просто… Ген, мы правда облажались. Особенно я. Вы-то этот приемник даже не видели. А это радио обычное. У нас в квартире такое же, только раза в четыре поменьше. Мама побудку включает по утрам.

— Здравствуй, мир, здравствуй, друг, здравствуй, песен щедрый круг! – прохрипел Макар. Физиономия у него налилась красным, отросший вихор полоскался возле пола.

— Раза в четыре! – Генка с силой хлопнул себя по ляжкам и выставил ладони перед Симонцевым, словно ожидал, что ему прочитают судьбу. – Понял? А я чо говорю!

— А ты чо говоришь?

— Кабанов-то ящик зачем больше? Чего там вчетверо внутри понапихано?

Саня понял Генкину мысль. Он вообще обратил внимание, что за последние месяцы Рудной стал выражаться грамотнее. Макар тоже это заметил, бросив в своей обычной язвительной манере: «Небывалый прогресс обезьян в Сухумском заповеднике!»

— Не знаю, Ген. Может, он больше радиостанций ловит. Даже наверняка. Я чего только не слышал, пока шарился по волнам. Забугорные всякие, музыку, французов, англичан… А наш домашний четыре волны знает – и все. Как резиновая лодчонка – и морской корабль.

— А если нет? – упорствовал Рудной. – Ну чо ты как этот… Надо все проверить. А если ты ошибся? И чего, такой шанс профукаем…

— Да нету, нету у нас шанса!

Вид у Генки стал такой, словно Саня предрек ему жизнь в родном селе до скончания века. В воспоминаниях Рудного Бережковое имело явственные черты рая. Он ностальгически вспоминал своих буренок, птичник, сенокосы и отзывчивых мягких баб. Притом между возвращением туда и жизнью в подвале Гена, скорее всего, выбрал бы подвал. У Сани не укладывалось это в голове.

Но Генка не отступал, наседал со всех сторон, нудел и в конце концов стал тыкать карандашом в переключатель на правой панели, убеждая, что он наверняка работает на передачу, а не на прием.

Саня посмотрел на переключатель внимательнее. Он и правда щелкнул им только один раз. Но ничего не изменилось, абсолютно, и он больше им не интересовался.

— Надо попробовать, – бубнил Рудной. – Последний раз хотя бы. Если не получится, не будешь больше. А щас надо. Это, короче, знаешь как что… – В отчаянной попытке убедить Симонцева он прибег к самой изысканной метафоре, на которую был способен: – Как корову надо дочиста выдаивать. Чтобы молока ни граммулечки не оставалось.

И в Сане вдруг всколыхнулась чахленькая надежда. Он сам себя за нее презирал. Но ведь он и правда переключателем этим почти не пользовался…