Призрак Викария - Эрик Фуасье Страница 113

– Можете объяснить поподробнее, как функционирует эта фабрика миражей? – спросил Валантен.

– Вот уж не знал, что полицейские интересуются современным театром и техническими новшествами!

Вам, конечно, надо бы побывать на ближайшем представлении, а пока постараюсь по мере своих скромных сил просветить вас на тему искусства света! – Фраппар подмигнул Валантену, довольный своим каламбуром, затем указал на сцену: – То, что вы там видите, имеет мало общего с обычными театральными подмостками. За занавесом, который сейчас опущен, подвешено одно из тех панно, о которых я только что рассказывал. Прямо над ним на колосниках закреплено большое зеркало – мы можем менять угол его наклона, что позволяет направлять естественный солнечный свет прямо на картину. А свет этот попадает внутрь через застекленные участки крыши, которые находятся выше и позади панно. Специальная затемняющая шторка расположена параллельно настилу сцены, как своего рода подвесной потолок. Ее можно бесшумно закрыть с помощью рычага и таким образом «погасить» первый источник света. После этого можно открыть другие окна, которые находятся ниже, в глубине сцены, и позволяют озарить панно прямым светом. Играя этими двумя источниками освещения, интенсивностью и направлением лучей, а также тасуя разные панно в различных сочетаниях, мы создаем симулякр реальности, который поражает публику до глубины души.

Валантен диву давался: за одно-единственное утро он продвинулся в деле д’Орвалей на несколько великанских шагов и сумел восстановить хаотический путь бродячего артиста! Отныне у него было более четкое представление о Пьере Овраре. И портрет вырисовывался далеко не лестный: зануда, вор, лжец, развратник… в общем, жулик, не обремененный моральными принципами. На заре своей карьеры он был всего лишь балаганным фигляром, подвизавшимся в провинциальных театришках. Но он отчаянно стремился к наживе, и, как для человека бесчестного, для него хороши были любые способы достижения цели – в итоге, по словам Видока, Оврар попался на мелком мошенничестве и в 1824-м получил два года тюрьмы. После отбывания наказания у него, должно быть, возникли проблемы с новыми ангажементами, и в конце концов он оказался в цыганском таборе. Для артиста, мечтавшего блистать на самых престижных подмостках, это было страшное разочарование! Должно быть, тогда Оврар озлобился на весь мир и решил во что бы то ни стало взять реванш. Наконец удача ему улыбнулась – он сумел получить работу у создателя диорамы и быстро понял, какую пользу можно извлечь из этой удивительной машинерии для воспроизведения иллюзий. Уволенный в сентябре, он словно бы случайно появляется в следующем месяце в Сен-Клу, а затем становится частым гостем у д’Орвалей, выдавая себя за Павла Обланова. Без сомнения, он твердо вознамерился использовать все навыки и знания, приобретенные за его долгую жизнь странствующего артиста, чтобы ввести в заблуждение своего нового покровителя. Оставалось лишь понять, откуда негодяй Оврар узнал о трагических событиях в семье несчастного Фердинанда и как он определил, что нашел идеальную жертву обмана.

Перед тем как покинуть аттракцион, инспектору нужно было узнать кое-что еще.

– Если я правильно понял, диораме для работы нужен солнечный свет, а стало быть, ночью добиться подобных эффектов от нее невозможно. Верно?